Чтение онлайн

– Не, Петруха, Ленка известная кайфоломка, - просветил меня Костя. – У этой сучки течки не бывает, зад ни за что не подставит – не та порода. Хочешь, с Танюхой или вон, с Катькой замути, я устрою. Шлюшки на районе известные. Забей, братан, на Ленку! Красотку – недотрогу из себя корчит, стопудово обломаешься, как я в своё время.

– А я попробую, - возразил я упрямо.

– Базару нет, но я предупредил, братан.

После драки у меня как глаза открылись, и я в школе увидел вокруг себя людей. Разных, живых, характерных людей с их заботами и проблемами. Костян был прост на две копейки, но с самомнением на рубль. Строил из себя крутого и учился исключительно из-пол родительской палки, которые после школы застолбили для него местный универ, платный вариант, разумеется. К большему Костян не стремился. Тупым он не был, а был, можно сказать, без амбиций. В вихрастую башку его была туго забита околоблатная романтика. Он с дружками занимался лёгким рэкетом малолеток и воровством в супермаркетах, зарабатывая на пивас с сухариками и редкие походы в ночной клуб Нирвана. Попытался и меня подтянуть к бизнесу, но я отказался. Настаивать он не стал. Пригласил сходить в клуб.

– Там, братан, с гвардами давно перетёрто, пускают в лёгкую. За тебя словечко замолвлю, подпишусь. – Я пообещал подумать.

Лена представлялась мне идеальной, без изъяна, как древнегреческому Парису виделась Елена Прекрасная. Красивая: высокие славянские скулы и прямой греческий носик при чувственно припухлых губках, стройная, фигуристая, натуральная голубоглазая блондинка, вечно одетая в джинсы или иные брюки, аппетитность форм намеренно подчёркивающих. Неглупая, вопреки расхожему мнению о беловолосых девушках, в меру ироничная, на лице всегда загадочная улыбка; держалась крайне независимо, но не зазнавалась. Девчонки ей, по-моему, завидовали и, возможно, строили козни, но в глаза общались приятельски; вечно возле неё крутились, похохатывали, ходили с ней в положении свиты во главе с королевой.

Применять к ней гипноз почему-то категорически не хотелось, а желалось завоевать девчонку по-честному. Я бы приступил к наступлению сегодня, если бы малодушно не откладывал атаку на завтра; и так день за днём. Лишь подглядывал украдкой, словно пятиклассник, который в женскую раздевалку дырочку просверлил и боится попасться. Как дурак, в общем. А тут, как всегда неожиданно, старуха проклюнулась. И каникулы настали.

– Дурак! Глупец! Митрофан! Недоросль! Лох! – самые мягкие эпитеты старой ведьмы. Последнее слово показывало, что современной лексики бабушка не чуралась.

– Да я всего ночь, просто чтобы первый раз… - оправдался я, не понимая, что ей надо, в чём суть претензии.

– Невинности он лишился, дева непорочная! Леший тебя замотай… О-о-о, земля изначальная, как я от тебя устала, колдунишка ты недорезанный, мало вас, видать, люди жгли…

– Да объясни ты толком, карга старая! – я не выдержал, взбрыкнул, хотя её помощь мне ой как нужна – в голове сумбур, не разобраться. Мысли навалены, как хлам на чердаке.

– За толком ты вон, в телефон свой лезь, умнее меня, поди, интернет-то твой, а мне с какой стати тебе, недотёпе дебильному, помогать?

– А зачем явилась, а?

– А чтобы тебя позлить, поганца малолетнего. Попугать, запутать, подразнить. Я тебе свою смерть простить не могу.

– Скучно, старая?! – догадался я. – Тогда я пошёл, бывай. – И остался находиться рядом с ведьмой в неведомо каком состоянии: её видел прекрасно, себя – нет. Как ведьму изгнать, как самому из собственного сна убраться, не ведал.

– Что, милок, телевизор заел? – сквозь противный хохот съязвила старуха.

Я взбесился, ей на радость. Рвал и метал долго… пока не выдохся.

– Всё, ведьмочка, всё, милая, победила ты… сдаюсь. Но объясни ты, Христа-Бога ради, что не так у меня?

Ведьма вдруг резко заткнулась. Без того тёмное, пергаментное лицо почернело ещё больше и будто бы вытянулось. Пустые глазницы со зрачками – тьмой сверкнули зловеще. Я внутренне возликовал – хоть чем-то каргу гнилостную пронял!

– Никогда, глупец, не упоминай это имя, особенно в сочетании с Богом и особенно здесь. Не спасёшься, - произнесла тоном, серьёзней некуда.

– Может, это ты не спасёшься, ведьма противная, а я как раз от тебя избавлюсь… если сильно доставать будешь!

– Ты не понимаешь, кто ты сейчас есть, кем стал…

– Так объясни, а не хихикай, как полудурочная! Мне помощь твоя нужна, а ты… - я замолчал в тревожном ожидании. А ну как не согласится?

Ведьма долго пребывала в задумчивости. Моё терпение истончилось до толщины мутной плёнки мыльного пузыря, готового лопнуть, когда она, наконец, заговорила.

– Насколько я разглядеть успела, ты был человеком.
– Говорила уверенно, будто иные варианты действительно существуют. Я проглотил язвительное замечание «а ты сама-то кем была?», дабы не спугнуть настрой ведьмы. – Возможно, изначально ошибалась – не заметила потомственную колдовскую кровь, что вряд ли; более вероятно болезнь тому виной. Хворь твоя специфическая была, м-м-м… самоедская: одна часть энергетики принялась поедать другую. Вторая сопротивляться стала и свою суть изменила. Это я теперь только поняла, а тогда времени не хватило.

«Ага! – подумал я со злорадством. – Полагала, стерва, беззащитного схарчить, а вот выкуси! Жадность тебя, стерва, как фраера сгубила. Кто заставлял сломя голову бросаться? Времени ей не хватило, видите ли». – С каждым её словом в голове всплывали воспоминания, будто визит к знахарке случился вчера.

– Твоя энергетика смешалась, обретя новые качества, встретилась с моей. Сцепилась и, усилившись заклинанием, поглотила. Результат налицо. Человек Пётр существовать перестал, став непонятно кем. На первый взгляд колдуном, обладающим силой ведьмы, но подобное невозможно, поэтому говорю – непонятно кем.

Столько слов, а ответ не получен. Я уточнил.

– Как это непонятно? Тебя погубил – факт, сама виновата – тоже факт. Легко внушаю, заговорами владею, силу… ну… частично беру. Колдун, как ни крути.

Ведьма еле заметно ухмыльнулась.

– Во-первых, погубил меня не ты лично, иначе я бы отомстила, поверь; во-вторых, я не до конца умерла, как видишь; в-третьих, всё твоё нынешнее искусство курам на смех, о чём ты прекрасно осведомлён; в-четвёртых, колдунов с силой ведьмы не бы-ва-ет, – последнее сказала, как припечатала.

– Но почему?! А я кто?

Ведьма укоризненно прищурилась, покачала седой головой, покрытой редкими спутанными волосами, как бы сочувствуя моим умственным данным, как бы величественно сожалея об этом.

– Ты меня плохо слушаешь… объясню проще. Есть Ян, есть Инь. От сотворения мира идут. Свет – тьма, небо – земля, огонь – вода, жар – хлад, мужское – женское, и другие противоположности. Их невозможно смешать, но и не разделить. Всё на земле порождено ими, всё живёт, опираясь на стихии, созданные ими… люди в том числе. Почитай восточную космогонию, гегелевскую диалектику, представление составишь. Возможно, поймёшь, в чём сильно сомневаюсь. Так вот, в женщине всем руководит Инь, в мужчине Ян, и силы чародейские в них, если они вовсе в человеке возникли, строго определённы этими сущностями и никак иначе; Инь и Ян в одном теле вместе встретиться не могут, доказано столетиями, о которых сохранилась память… память ведуний, потому что о ведунах я ничего не знаю. Но ты – мужчина, который может управлять энергией, то есть колдун. Только управляешь ведьмовской силой Инь, а не сущностью Ян, что весь мой опыт переворачивает. Хотела бы тебе помочь, не смогла бы. Сам, давай, разбирайся. А ведьмаков, говорила наставница, всех перебили. Не хотели и не умели они прятаться, в глуши сидеть тихо, не высовываясь, а церковники тогда силу лютую имели… как и сейчас, в целом.