Овертайм
Шрифт:
Я хрипло смеюсь и устраиваюсь позади нее. Резко вхожу в нее, и Эбби стонет, вцепившись пальцами в простыню.
– Черт, как же в тебе охренительно, – хриплю я.
Обхватываю руками ее задницу в форме сердца и начинаю жестко врезаться. Делаю несколько сильных толчков, постепенно увеличивая темп. Эбби громко кричит, и я обхватываю ее за грудь, чтобы притянуть к себе. Она всхлипывает, прижимаясь своей спиной к моей груди, и я начинаю двигаться еще быстрее. Блонди обхватывает своей рукой мою шею, вцепившись ногтями, и стонет.
– Рид, я больше не могу… это слишком приятно…
Я трахаю ее так неистово, что у меня перед глазами все начинает плыть от невероятных ощущений, что я испытываю. Мои ладони сильнее впиваются в ее бедра. Мышцы напрягаются. Нежно целую Эбби в шею и стону:
– Эбби, кончай… Черт, кончай, прошу…
– Это так не работает, Рид, – едва слышно шепчет она.
– Мне жаль, малышка… – Больше не в силах сдерживаться, я разряжаюсь внутри ее. Это подобно долбаному взрыву, что накрывает с головой.
Чувствую, как Эбби дрожит в моих руках, сильно сжимая мой член. Шумно выдыхаю, радуясь, что моя гордость спасена.
Утыкаюсь носом в ее шею, блаженно улыбаясь.
Никогда раньше мне не было так охренительно.
Глава 33
THE SCORE – ENEMIES
Рид
Сквозь открытое окно в комнату проникает шум волн, бьющихся о берег с сумасшедшей силой. Большая луна озаряет темно-синее небо, на котором сейчас нет ни единой звездочки. Я лежу в постели, глядя в окно перед собой, и крепко обнимаю девушку, которую люблю. Золотистые, слегка влажные после душа волосы Эбби раскинулись по моему плечу. Ее дыхание спокойное, а выражение лица умиротворенное.
Аккуратно вынимаю из-под ее головы свою руку и тихонько сажусь в кровати. Медленно провожу ладонью по ее потрясающему лицу, наклоняюсь к волосам, жадно вдыхая самый любимый аромат на свете, и шепчу на ухо, что люблю.
Я люблю ее. Люблю ее больше всего на свете.
Люблю ее искренний смех. Люблю носик, который она мило морщит, когда смущается. Люблю губы, которые она облизывает, когда нервничает. Люблю то, как она поет себе под нос, пока готовит на моей кухне. Люблю засыпать с ней в нашей постели и просыпаться. Люблю говорить с ней обо всем на свете. Люблю видеть ее в своей джерси на хоккейном матче. Люблю целовать ее. Люблю маленькую родинку у нее на лопатке. Люблю ее вкус.
Люблю в ней все. Каждую мелочь.
Всем сердцем.
Поднимаюсь с постели и направляюсь к комоду, из которого достаю чистые боксеры, спортивные штаны и толстовку. Быстро переодеваюсь, обуваю белые кроссовки и спускаюсь вниз.
Едва успеваю открыть входную дверь, как встречаю на пороге Эштона.
– Куда ты собрался? – пристально смотря мне в глаза, произносит он.
– Тебе лучше не знать.
– Мужик, ты совсем спятил, если думаешь, что я выпущу тебя отсюда без объяснения происходящего.
О господи!
– Поехали со мной. Объясню все по дороге.
Мы садимся в его «Халк-мобиль» и едем по адресу, который мне прислал Рекс. По дороге я рассказываю Эштону все. Каждую мелочь. Каждую деталь. За исключением того, что я собираюсь сделать дальше. Подъехав к госпиталю, я некоторое время молчу, глядя перед собой. А затем поворачиваюсь с Эштону и произношу:
– Никто не должен узнать, что ты был здесь. Даже Эбби… – зажмуриваюсь. – Особенно Эбби! В последний раз ты видел меня на благотворительном вечере.
Не дожидаясь его ответа, я дергаю ручку двери и выхожу из машины. Дверь с водительской стороны резко хлопает, и Эштон выходит, сверля меня взглядом.
– Да ты, должно быть, сильно стукнулся своей и без того тупой головой, если думаешь, что я позволю тебе сделать все в одиночку.
Я подхожу к нему и сжимаю кулаки. От будущих громких речей меня отвлекает шум подъехавшего автомобиля. Из черного «Доджа» выходит Рекс за руку с Моникой.
Прекрасно.
Два здоровых амбала, один из которых в смокинге, татуированный мужик и коротышка тусуются в два часа ночи на парковке госпиталя.
Это совсем не привлечет внимания. Ага.
– Моника, ты не могла бы остаться в машине? – сквозь зубы произношу я.
– А ты не мог бы свалить на хрен? – отвечает дьявол.
– Ну как знаешь, – говорю я и делаю шаг по направлению к Рексу. Его рот открывается, чтобы что-то произнести, но мой кулак быстрее. Я бью ему в нос, и Рекс отшатывается назад.
– Что ты делаешь?! – визжит Моника.
– Я не знал, что он уже пытался изнасиловать Келли! – хватаясь за нос, из которого хлещет кровь, восклицает Рекс. – Не знал! Парни только сейчас показали мне его досье!
Несколько месяцев назад Эндрю привез мне новый пикап. В тот день у меня как раз была встреча с Келли. Он предложил ее подвезти, и она согласилась. Вечером Келли позвонила мне вся в слезах и сказала, что он пытался ее изнасиловать. Ее спас газовый баллончик в сумочке.
Я сразу же приехал к нему, чтобы избить. Не потому, что Келли была для меня важна, нет, просто ни один ублюдок в мире не имеет права принуждать женщину к сексу. Эндрю показал мне договор между мной и эскорт-агентством, где было указано имя Келли. Я понятия не имею, где он его взял. Но если у Рекса есть знакомые продажные копы, значит, они есть и у ублюдка. Мне было плевать на то, что я оплатил для себя эскорт-услуги. Моя репутация не сильно пострадала бы от этого. Миллионы не уважающих себя женщин начали бы предлагать мне себя совершенно бесплатно. Но я не мог так подставить Келли. Если бы люди узнали, что она трахается за деньги, ее модельной карьере пришел бы конец. Поэтому ублюдок остался в живых.
Я никому не рассказал об этом. Кроме Келли. Так что, очевидно, Рекс не знал.
Но раз теперь он в курсе, значит, охранная компания уже не раз подчищала за его компаньоном. И Келли была не единственной, кого этот кусок дерьма хотел сломать.
– Ищи себе нового компаньона, потому что Эндрю умер, – гневно выплевываю я.
– Умер? – переспрашивает Моника.
Эштон проходит мимо нас, ухмыльнувшись.
– Практически. Скоро парочка хоккеистов изобьет его до такого состояния, что он до конца дней будет мочиться под себя.