Овермун
Шрифт:
– "Динамо-Киев" проигрывает "Черноморцу"! Здорово, да?
– сказал он, и на его лице расплылась улыбка.
– Я счастлива, - пробурчала Карина в ответ и подперла подбородок рукой.
Он снова стал что-то насвистывать, отбивая футбольный ритм и непринужденно глядя по сторонам.
– Классная у вас тачка! Что за марка, а то отсюда не разглядеть?
– Я не знаю. Не интересовалась.
Карина стала потихоньку жалеть, что не спрыгнула отсюда чуть раньше. Приходилось сидеть здесь, такой грустной и забитой, в компании этого вечного оптимиста. Он просто невыносим в своей жизнерадостности.
– А твой папа, он кем работает?
– Не знаю.
Холодный тон ее ответов совсем не смущал мальчишку. Он был теплый и веселый, совсем как майское солнышко.
– А у тебя тушь потекла, - заметил Печурин, даже не глядя на ее лицо.
– Спасибо, что предупредил, блин, - невесело огрызнулась Акиллер, - а то я думала, что за кровью ее видно не будет.
Он ничего не ответил, продолжая смотреть по сторонам.
– Тут красивый закат, да?
– Ага, - ответ без всякого энтузиазма.
– Похож на огромное мороженое!.. Персиковое, пожалуй. Или... Или на яичницу!
– Тоже мне, романтик!..
– пробормотала она совсем неслышно.
– А тебе что напоминает?
– Не знаю. Похож на много-много желтой и красной краски. Или на чью-то недовольную рожу.
Тот засмеялся. Смех напоминал колокольчик.
– Ну у тебя и фантазия!..
Карина вновь не разделила энтузиазма, и, заметив это, Печурин смеяться прекратил. Он замолчал, и говорить о чем-то перестал. Несколько минут были проведены в абсолютной тишине. Прерывалась эта идиллия только громкими мужскими криками откуда-то снизу, это происходило и когда налетал ветер, шатая одну из антенн.
– Почему ты мне не задаешь вопросы?
– спросила Карина без интереса.
– А это нужно?
– Ну, на твоем месте я поинтересовалась бы, почему соседская девчонка вдруг решила спрыгнуть с крыши.
– И почему же?
– А может, я отвечать тебе не хочу.
Ответ его слегка озадачил. Впрочем, он нашелся:
– А если я тебя очень попрошу?
– Не-а.
Печурин пожал плечами.
Еще моменты молчания. Солнце перед ними совсем покраснело и стало исчезать за кронами деревьев.
– Я в этом мире никому не нужна, - произнесла Карина, - это не мое место.
Мальчишка моментально включился в разговор:
– А где твое место?
– Если бы я знала, то давно бы туда убежала, - вздохнула она.
– Меня бы здесь не было.
– Круто... И я бы куда-то отсюда убежал, тут скучно и все дерутся и обзываются.
– Ты просто трусишь, - бросила Карина недовольно.
– Если бы ты хотел, то набил бы им всем морды!
– Ты правда так считаешь?
– Угум, - она вздохнула снова и отвернулась.
– А почему ты то же самое не сделаешь со своими врагами?
Вопрос ее застал врасплох. Она резко посмотрела на него, увидев лишь озаренный красными лучами профиль.
– Ты что-то знаешь про меня?
– спросила Карина негодующе.
– Если ты о том, что на тебя сегодня альфатор перевернули на глазах у всей школы, то да, я наслышан...
– Печурин усмехнулся.
– Честно, от тебя все еще разит.
– Я знаю, - отмахнулась она.
– Я не могу ответить им, потому что я - самая настоящая слабачка.
– Да ладно!
– расхохотался мальчишка.
– Меня ты бы с легкостью побила!
– Вот потому я и слабачка, - сказала Карина, - что могу побить только такого же слабака.
Он не обиделся. Акиллер даже показалось, что он ждет продолжения ее невысказанных мыслей. Она задумалась. Стоит ли говорить ему о том, что наболело на душе? Вдруг он только посмеется?.. Но кому еще рассказать о своих проблемах, ведь в этот последний день поблизости нет никого, кроме него?
– Да, я слабачка. Хотя бы потому, что боюсь своих врагов и дрожу всегда, как только они начинают дерзить... Еще я слабачка, потому что плачу.
– Это не признак слабости, - возразил Печурин.
– А вот и признак!
– уперлась Карина.
– Я плачу из-за обиды! Это разве не слабость?
На этот раз он возражать не стал. Девчонка вздохнула и продолжила:
– Я слабачка, потому что не умею общаться с людьми.
– Значит, я сильный.
Карина прыснула, но не ответила:
– Я слабачка, потому что теряюсь в опасной ситуации... И снова плачу.
– Самая большая слабачка, которую я знаю, - протянул он в задумчивости, и Карина как обычно не очень поняла его фразы.
– Знаешь что, Карина Викторовна? Ты слабая, потому что сегодня пришла сюда и решила найти легкий путь. Что может быть проще, чем справиться со всеми проблемами одним махом?
– только убить себя!
На этот раз она удивилась. Такими складными фразами Печурин еще с ней не говорил, и таким тоном выражаться не смел. Но сегодня бить его не хотелось. Уже.
– Твоя единственная слабость в том, что ты попросту боишься жизни, вот что!
– А ты не боишься?
– Нисколечко.
– Тогда ты действительно силач.
Она горько усмехнулась и стала провожать взглядом последние лучи. Теперь небо далеко впереди было багрово-красным, чарующим.
– Тебе тринадцать, да?
– спросил Печурин. Карина кивнула в ответ.
– Тогда как может эта глупая ситуация с мусором заставить решиться на самоубийство?
– Ты не понимаешь!
– она вскинула вверх руки, уже не опасаясь того, что может потерять равновесие.
– Я так вспылила не только из-за мусора! У меня вся жизнь, как этот мусор, можешь ты это понять?
– в ее голосе слышалась неподдельная боль от сказанного.
– Отец меня не любит, мама редко бывает дома, друзей у меня нет, черт побери!.. А теперь я еще и посмешище всей школы! Мне некомфортно тут, я не хочу здесь оставаться!
– И я не хочу, - согласился он, - только мне-то известно, что на проблемах жизнь не кончается! Ты уже забыла, что завтра будет новый день, а после него - другой?