Чтение онлайн

Сеня Рапопорт родился и вырос в Киеве. Отец - известный в городе портной, обшивал верхи, пользовался уважением, жили хорошо. Семья отца вся полегла в "Бабьем Яру". С малых лет привык Сеня, что каждый год 29 сентября отец не ходил на работу, а сидел один за столом, на котором стояла бутылка коньяка и лимон. Молча, глядя в никуда, отец наливал в большую рюмку коньяк, выпивал и закусывал лимоном. Так в одиночестве и молчании отец приканчивал свой коньяк и уходил из дома. Мать выходила на балкон и долго следила за уменьшающейся фигурой отца, уходящего вдаль. После этого она садилась и недвижно сидела 5-6 часов, ожидая его возвращения. Больше отец не пил, до следующего 29 сентября.

Коротко лето на Северном Урале. Кажется только вчера прибыли они на вертолёте сюда, а уж пришла пора складывать палатки, упаковывать образцы, наносить последние штрихи на геологическую карту. Большинство возвращалось домой. Борис был на распутье. Возвращаться в маленький районый городок, где отец вёл маленькую больничку на две палаты, не хотелось. С внутренней дрожью представлял себе Борис унылое молчание отца, тяжёлые вздохи матери и бодро-наигранные встречи с друзьями. В течении лета, длинными вечерами Борис успел рассказать и не раз обсудить свою историю. И всё-таки для него стал совершенно неожиданным разговор с Аннушкой, произошедший в эти дни.

– Ну Боря?
– запинаясь и покраснев спросила Аннушка - какие планы?

– Планы на что?
– не понял Борис

– На что, на что. Планы на жизнь! Как себе представляешь своё будущее?

– Какое у меня будущее? Если б было возможно, я бы хотел писать...Но это неосуществимо. Ни в какой институт меня не примут, разве что в дворники...

– Ну это ты чушь порешь, извини. Для писания институты не нужны. Лев Николаевич ничего не кончал...А ты знаешь - оживилась она дворники это неплохо. У меня есть один знакомый дворник, стихи пишет закачаешься. В Москве дворников нехватает. Прописку можно запросто получить. Можешь приехать - поживёшь пару недель у нас, а там и прописку получишь и комнату. Днями будешь двор подметать, а вечерами будем читать с тобой настоящую литературу, не какой-нибудь "Тихий Дон"...

Так судьба нашего героя (или он сам), сделав крутой поворот повела Бориса Малкина по новому пути.

Бледный утренний рассвет осветил небольшую комнату в подвале многоэтажного московского дома на Сретенке. Борис потянулся и открыл глаза. Рядом, разметавшись уютно посапывала Аннушка. Было рано, шесть часов утра. Осторожно, чтоб не разбудить он сполз с постели, тихонько оделся и вышел в пустынный и тихий двор. Вооружившись метлой и совком он начал утреннюю уборку.

Мысли вернулись к вчерашнему вечеру. Вспомнилось взолнованное лицо Коли Одинцова, читавшего вслух Солженицинское "Письмо к вождям", спор возникший при подготовке очередного номера "Хроники" и собственное ощущение полета, когда он прочёл ребятам свои последние стихи, в том числе любимое "Возьмёмся за руки друзья".

Хотя прошло не так много времени с его участия в геологической экспедиции, но перемены в его жизни произошли значительные. Прежде всего появилась Аннушка. Её любовь, её стремление сделать жизнь осмысленной и целеустремлённой, её надёжная поддержка, наконец круг её друзей, куда она ввела Бориса - всё это дало ему ощущение новых ценностей, видение новых горизонтов. За это стоило бороться. И он боролся по мере сил и умения. Самиздат, публикация и распространение нелегальщины, встречи на Пушкинской площади, правозащитные акции протеста, встречи с западными корреспондентами - это занимало всё время, остающееся от дворовой уборки.

Часто наступала депрессия: всё зря, всё попусту, никому это не нужно, не повернуть эту страну никогда. Но потом проходило и снова: встречи, споры, обыски, аресты - диссидентская жизнь. Постепенно в затхлом воздухе страны стала ощущаться свежая струя. Наверху появились новые люди, с новыми идеями и новыми разговорами. Замёршая льдина мало-помалу стала сдвигаться с места и выходить в открытое море. Стали меняться, казавшиеся незыблемыми, ценности. Та работа, которой занимались Борис, Аннушка и их друзья из преступной и наказуемой превратилась в нужную и важную.

Волшебно изменился и их личный статус. Многие из их кампании заняли ответственные и важные посты. Коля Одинцов стал главным редактором большого журнала. Аннушка вошла в администрацию нового президента России. Ну а Борис нежданно-негаданно был избран депутатом Государственной Думы.

Ушли в прошлое споры до утра, встречи на конспиративных квартирах, писание стихов, ушла юность. Рано утром, под дребезжащий звон будильника, отрывал Борис гудящую голову от подушки и невыспавшийся брёл в ванную. Там, пошатываясь становился под холодный душ и постепенно приходил в себя. В голове одно один за другим прокручивались дела, неоконченные вчера и отложенные на сегодня. Бреясь, уже привычно составлял очерёдность встреч, совещаний, деловых звонков. Начинался обычный день ответственного человека.

Но постепенно, за месяцы и годы накапливались горы не сделанного, не выполненных обещаний, не осуществлённых задач и не достигнутых целей. Действительность оказалась намного более сложной и неуправляемой, чем наивные и казавшиеся такими простыми и легко осуществимыми, планы тех лет. Всё чаще и чаще различал Борис рядом с собой людей чуждых и по духу и по целям. Всё чаще и чаще высокие цели сделать Россию свободной и преуспевающей заменялись политической грызнёй и хапаньем. Демократы перерождались в "дерьмократов".

Пришлось и Борису покинуть наконец кресло депутата. В новой среде он и Аннушка оказались чуждыми и не нужными. Хорошо ещё, что между делом рождённый сын, вырос толковым человеком и умелым программистом. Он уехал в Америку и нашёл прекрасную работу в "Силиконной Долине", штат Калифорния. Там он купил дом и для родителей.

Седая Аннушка встаёт рано утром и вооружившись садовыми ножницами идёт возиться со своими розами. Через час и Борис выходит на крыльцо стандартного американского дома. Он располнел, полысел, обрюзг и страдает аритмией. Подтягивая серые пижамные штаны, он брезгливо оглядывает окружающие горы. И только изредка меняется его взгляд. Это происходит, когда он долго смотрит туда на Восток, где далеко, далеко за океяном лежит Россия.