Шрифт:
Андрей Дмитрук
Ответный визит
Нежным июньским утром по колено в ромашках, клевере, мяте и ржавом конском щавеле стоял Координатор Святополк Лосев, подняв глаза к ясному небу. Руки Координатор глубоко всунул в карманы кожаных брюк, ноги твердо расставил, словно готовился простоять так сутки. За спиной Лосева пилот Мухаммед аль-Фаттах делился воспоминаниями со старейшиной Центра Прямых Контактов Марчеллой Штефанеску.
– ...Когда переходишь границу контроля - это почти световой год от оболочки, - двигатель сразу выключается, а тебя охватывает жуткая слабость. Просто падаешь навзничь и лежишь, пока корабль буксируют в порт... Можно умереть со страху.
Марчелла терпеливо кивала, не отрывая глаз от неба. Только оператор телевидения показывал профессиональное безразличие, сидя с камерой на груди и выстругивая ножом свисток из ольховой ветки. Святополк попробовал долго не мигать, почувствовал резь и зажмурился. Наперебой верещали кузнечики, дивная акустика безветренного утра приблизила к самому уху фырканье коней за рекой, и посвистывание прибывающих гравиходов, и шорох луга под ногами любопытных.
Возникнув странным образом, словно не извне, а в самом сознании, покрыл всю пестроту звуков мелодичный звон басовой струны. Лосев разжал веки, но все-таки упустил момент появления гостя. Впрочем, этот миг остался неуловимым, как погружение в сон, и для всех встречавших, и для телезрителей, и даже для тех, кто просматривал потом тысячекратно замедленную видеозапись.
В небо же смотрели, по земной привычке ожидая корабля или, по крайней мере, какого-то видимого приближения. Но гость, неоспоримо реальный, в ярко-голубой рубахе и белых брюках, возник ниоткуда. Он зашагал по траве навстречу внезапно налетевшему порыву ветра и без колебаний протянул руку Святополку. Координатор уважительно стиснул и потряс цепкую холодную кисть, решив, что такой шелковистой кожи не бывает даже у пятилетних детей. Конечно же, гость был настоящим человеком, хорошо сложенным и красивым мужчиной. Может быть, даже слишком красивым, вернее, каким-то эталонным, с утрированно правильными чертами лица.
Ветер стих. Гость поцеловал руку Марчеллы и сказал, что Центр Контакта имеет образец совершенного существа в лице своего старейшины. Невероятно пластичный и точный в каждом движении, он прямо-таки весь переливался, как сделанный из дыма. Пилот Мухаммед аль-Фаттах был радостно узнан, обнят и спрошен: как добрался обратно? "Ничего, знаете ли... У вас рука легкая", замешкавшись, ответил пилот Мухаммед. Белозубая улыбка оператору - тот давно уже на ногах, ищет наилучшие ракурсы съемки. Затем обе руки гостя поднимаются над головой и, соединяясь, энергично встряхиваются - это предназначено любопытной толпе за рекой. Оттуда крики, аплодисменты.
Святополк подумал с неожиданной неприязнью, что гость умеет, все умеет. Не успев появиться за Земле, как ни в чем не бывало отпускает комплименты, целует ручки, раскланивается с публикой, изображая на лице именно то, что следует изображать. Вероятно, они привыкли перевоплощаться, попадая в чужие цивилизации, особенно в такие, как наша - моложе на десятки тысяч лет... Пилот Мухаммед аль-Фаттах, чьи предки три века назад царапали деревянным плугом сухую землю в Аравии, случайно напоролся на его родину.
"...Так я и поверю, что ты не знаешь, как он летел обратно. Небось сами же и вычистили ему дорогу до самого Солнца, опекали корабль Мухаммеда первобытную пирогу, занесенную в ваш космопорт..."
Они там сблизили чуть ли не двадцать звезд, полторы сотни планет переплавили в одно тело, окружили все это мощной скорлупой напряженного пространства. А мы в этом месте отметили на картах гигантский "коллапсар" и обходим его десятой дорогой. Мухаммеда занесло дрейфом после аварии отражателя, он уже по экстренному каналу связи попрощался со всей родней.
Приветственная речь лилась быстро и свободно, как по написанному тексту, - отточенные формулировки, емкие образные фразы, местами почти стихи. Неудержимая экспансия разумной жизни, слияние отдельных ручейков разума в единую реку, в перспективе - вступление Земли в Союз Систем.
В перспективе... Пожалуй, до тех пор, пока Земле выдадут удостоверение Союза Систем, над прахом Святополка Лосева сгниет не один слой мертвых деревьев, а уважаемый гость, вечно молодой и энергичный, щеголяя идеальной дикцией, будет держать речь на галактическом собрании, с необидной иронией вспоминая свой первый визит к землянам...
Открыв подкупающе широкой улыбкой великолепные зубы, гость опять соединил руки над головой. Святополк жестом велел прекратить телепередачу; упругим балетным движением гость повернулся к Лосеву:
– Ну, какая у нас на сегодня программа, Координатор?
"Скорее всего, он читает наши мысли, но если гостю угодно задавать вопросы, поддержим эту игру".
– Прежде всего: вы нуждаетесь в отдыхе?
"Честное слово, его физиономия стала чуть ли не виноватой".
– Думаю, что не нуждаюсь. ("Конечно, прогулялся в белых брюках через Галактику".)
– Отлично. Тогда мы сначала проведем маленький диалог в Совете Координаторов. Затем, если вы, конечно, позволите, вас обследует комиссия ксенобиологов на Мальте.
– Я, конечно, позволю. Не думаю, чтобы мы с вами захотели что-нибудь скрывать друг от друга.
– Конечно, это не в наших интересах. Ну а с Мальты, если успеем до ночи...
"Не думаю, чтобы мы с вами захотели что-нибудь скрывать друг от друга..."
Тут Святополку пришла в голову настолько шальная, захватывающая мысль, что он даже забыл про ласковые светлые глаза гостя, глаза, лишенные возраста и, возможно, читающие в чужих мозгах. Он сам толком не знал, почему внезапная идея показалась ему настолько удачной. Чувствовал одно: если он, Святополк, не выполнит задуманного, его странная неприязнь к гостю вырастет до размеров непозволительных... Неприязнь, в которой стыдно признаться самому себе и которая очень похожа на голос ущемленного самолюбия. Все-таки привык человек считать себя совершеннейшим из существ.
– ...Если успеем до ночи, посетим один... памятник.
Они шли к ожидавшему гравиходу Совета, и Лосеву казалось, что ласковые глаза стали жестче и все лицо гостя приобрело новые, более твердые очертания. Неужели угадал? Странная, невообразимая встреча... Летящие шаги гостя с легким зависанием в воздухе были изящнее любого балета, и туфли, сплетенные красивым узором из полосок белой замши, тоже являли шедевр, несмотря на то, что его мир до сегодняшнего дня не имел представления о замше...