Чтение онлайн

– Славно как, свои остались, - Валерий вошел следом за Надей. Варя, иди сюда, посидим хоть тихонько... Здесь что, баталия была, пока я всех выпроваживал? Саша совсем огрузнел,

перебрал...

– Баталия, - сказал Костя, - уехали бы вы все скорей, а то мы только вами и занимаемся.

– Завтра и уедем, успокойся, - Варя сразу подошла к Боре, обняла за плечи, посадила.
– Завтра чуть свет нас и не будет.

Тихая она какая, - подумал Лев Ильич, вот слово точное про нее - тихая. И всегда была такая, что тут только Валерий не устраивал.

Она что-то прибрала на столе, осколки с пола, подрагивал светлый пучок на голове.

– Ты знаешь, Надя, - Боря глядел на нее, как она вошла, не отрываясь, - я сегодня шел по Москве последний раз. Мы с отцом сходили в посольство, поставили визы, все уж сделано, еще книжки последние отправили, он куда-то пошел, а я один пройдусь, думаю, по бульварам. И так странно было, будто меня уже здесь нет, а я все вижу - в кино, что ль, смотрю, или откуда-то, не знаю. И даже не грустно, а просто странно - сон такой.

– Борь, но это не может быть, мы ведь с тобой увидимся?
– Надя оторвалась от Льва Ильича, присела на корточки возле Бори, волосы закрыли ей лицо.

– Ладно, - сказал Валерий, - вы увидитесь, а вот мы - никогда. Давайте выпьем последний раз да идите, нам еще чемоданы укладывать, а уж первый час...

Они стояли на площадке, все уже перецеловались.

– На аэродром не нужно, - говорил Валерий, - там будет народ, да и не к чему, совсем сердце разорвется.

– Пусть, - обнял его Лев Ильич, - все правильно. Наверно.

Варя подошла к нему, уткнулась в плечо и заплакала, первый раз он видел ее слезы.

– Никогда, - сказала она, - никогда, Лева, я тебя больше не увижу.

Боря все держал Надю за руку.

Они стали подниматься по лестнице, прошли марш, Надя вдруг повернулась и бросилась обратно.

– Пусть ее, - сказала Люба, - пускай еще у них побудет.

Они поднялись еще на этаж. Люба открыла дверь. Костя вошел с ними.

– Тише, - сказала Люба, едва они оказались в коридоре, - вы лучше проходите на кухню, я сейчас посмотрю, может, спят...

– А кто там?
– спросил Лев Ильич, ему не понравилось, что кто-то тут оказался без него.

– Один парень с женой, у него неприятности... Одним словом, надо было уехать из дома, чтоб глаза не мозолить... Ну, я тебе потом расскажу.

Они зашли на кухню, сели за маленький стол у окна. Лев Ильич огляделся. Странное у него было чувство - будто он все еще не приехал, хотя вот он и дом, и все здесь его руками двигалось-прибивалось: медные ручки на дверях из квартир его теток - свинчивал, когда ломали их дом, картины на стенах - с каждой что-то связано, тарелочки - пятна, трещины прикрывались ими... Вон чайник появился новый, отметил он, и такой запах знакомый, домашний - а все уже без меня. Что-то с ним случилось, произошло, а что - никак не мог понять... Вот и эти уехали, вспомнилось ему, как только взглянул на картину и с ней была связана история, еще одна потеря - нет, не мог он больше про это, Боря стоял перед глазами: "О чем они там с Надей?" - подумалось ему.

Он встал, поставил чайник, зажег газ. Говорить не хотелось, а знал, не избежать разговора, тяжко будет, потому и не шел, оттягивал, и Костю привел не обойдется ли? Может хорошо, что здесь чужие, отложится объяснение, но чувствовал, знал - добром это сегодня не кончится.

Они уже входили в дверь: молодая женщина, длинноногая, с накрашенными, чуть испуганными глазами, он - в бороде, легко улыбался.

– Мы тут у вас расположились, извините нас, Люба не знала, что вы сегодня приедете...

– Да что вы, - заспешил Лев Ильич, ему уже стыдно стало своих мыслей: людям деваться некуда, что-то у них стряслось, а он опять о себе, первое чувство, комнату его, вишь, заняли, - устроимся, да я опять, может, уеду, сказал и совсем смутился своему вранью.

Люба поняла - ох, знала она его, лучше его самого знала, поэтому, может, и тяжко так было с ней. "Ничего она не знает!" - обозлился он вдруг, с трудом сдерживая вспыхнувшее в нем раздражение.

Люба переоделась, тонкий черный свитер - он ей к лицу всегда был, серьги позванивали.

– Сейчас чайку попьем, - сказал Лев Ильич, чтоб себя не выдать, - тяжкий у нас выдался вечерок.

– Да я понимаю, - живо откликнулся Митя - они познакомились уже с ним и с Кирой, - у нас с друзьями те же бесконечные истории. А что вы думаете, про каждого понятно, вынуждают людей. Я вот сам всегда считал это невозможным, а теперь - и выхода другого нет.

– Выход есть всегда, - сказала Люба, - сейчас мы его обнаружим, - она открыла холодильник и вытащила запотевшую бутылку.
– Нашла, чем не выход в такой ситуации?

Посмеялись.

– А не поздно, - спросил Лев Ильич, - вы, наверно, спать собирались?
– не хотелось ему начинать новое застолье, разговаривать с новыми чужими людьми. Да и Любы он побаивался.

– Что вы, это вам, может, устали с дороги.

– У меня просто день такой длинный - никак не кончится. Да и не заснешь...

Они уже все разместились за столом, Люба нарезала колбасу, вытащила сырую, холодную картошку.

– Больше нет ничего, да, словно бы, все сыты.

Разговор все не начинался, смущались друг друга - не знали.

– Эх, Митя, жалко вас не было, я таких комплиментов наслушалась, чуть было сейчас в Лиссабон не улетела - прямо сразу обещали выдать визу.

– Отказались?

– Для меня некоторая неожиданность, выяснилось... Впрочем, надо бы, пора догадаться, что я уж не гожусь для употребления, только после взбалтывания, да и то ненадолго.

– Перестань, Люба, - поморщился Лев Ильич.

– А что - иль неправда?

– Ты сама знаешь, что неправда, - он посмотрел ей прямо в глаза. "Вот оно, начинается".