Чтение онлайн

— Кажется, я где-то читал, что очень приятно смотреть на женщину, которая улыбается своим мыслям. — Пол вышел из-за угла веранды, словно выплыл из пышного облака цветов, обвивавших стены. Сердце Ясинты екнуло.

— Похоже, у кого-то из писателей викторианской эпохи, — предположила она.

— Слишком сентиментально? — Солнце золотило его волосы, голубые глаза казались бездонными, как небо над головой. На лице, как всегда, застыло чуть надменное выражение.

Она снова улыбнулась.

— Викторианские писатели вообще часто грешили сентиментальностью.

— Согласен. — Он окинул девушку странным оценивающим взглядом, как будто искал в ней какие-то другие, скрытые черты, и произнес:

— Да, я понял, что имел в виду Лоуренс вчера вечером. Именно такие лица любили рисовать прерафаэлиты в викторианскую эпоху.

Его глаза на секунду задержались на ее губах. Пульс Ясинты набирал скорость.

— Я польщена, — ответила она вежливо. — Ты только что вернулся?

— Пять минут назад. Я отвез их в аэропорт и посадил в самолет. А ты чем занималась?

— Писала, — ответила она смущенно и добавила:

— Должна еще раз поблагодарить тебя за книгу. Я прочитала пару глав и поняла, в чем ошибалась.

— Хорошо, — проговорил Пол и протянул руку, чтобы сорвать розу со шпалеры. — Она того же цвета, что и твои волосы, — сказал он, заправляя стебелек цветка ей за ухо. Ясинте показалось, что она чувствует прикосновение Пола даже кончиками волос.

Он отступил на шаг назад и осмотрел ее.

— Да. Цвет в точности такой же. Значит, ты говоришь, рукопись успешно продвигается?

— Думаю, что так, — сказала она осторожно и тут же отругала себя за скрытность. — Я старалась следовать сюжету, придуманному мамой. И мне это удавалось, хотя и не без труда. Но когда я перечитала написанное, то пришла в ужас. В этой книге сказано, что, если герои отказываются исполнять волю писателя, он должен дать им шанс действовать самим и подождать результата.

Пол кивнул, глядя внимательно и с пониманием.

— И что же получилось?

— Ну, — сказала она виновато, — получилось нечто совсем другое.

— И это тебя беспокоит?

Ясинта старательно разглядывала свои руки.

— Да, — ответила она почти шепотом. — У меня такое чувство, что я отдаляюсь от матери, от памяти о ней. Бросаю ее, если честно. Книга должна была стать своеобразным напоминанием о маме…

— Понятно, — задумчиво протянул Пол. — Но, знаешь, ты никогда не напишешь ничего стоящего, если не будешь делать это сама. Для себя.

Еще раз удивившись его проницательности, Ясинта кивнула. Хотя он построил свою карьеру на понимании других людей.

— Я и не знала, что у меня такая тяга к писательству, — призналась она.

— И как же ты пришла к этому? — спросил он.

— Сначала я старалась писать каждое предложение как можно лучше. Доводить его до совершенства. Но это оказалось невозможно. Тогда я постаралась записывать все так быстро, как только смогу, а потом возвращаться и переделывать историю частями. Иногда вставлять целые абзацы, иногда выкидывать.

— А потом?

Она уставилась на него:

— Что ты имеешь в виду?

В его глазах плескалось чистое лазурное озеро:

— Что ты будешь делать с книгой? Куда ее пошлешь?

— Яне…

— Только не говори мне, что ты решила потратить три месяца работы только на то, чтобы забыть ее в нижнем ящике стола!

— Я не знаю, хорошо ли получится, — неуверенно пролепетала Ясинта.

— Но ты никогда этого не узнаешь до тех пор, пока не пошлешь книгу в одно из издательств, — сказал Пол со свойственной ему решимостью. — Мне кажется, твоя мать хотела именно этого, не так ли?

Ясинта покачала головой в нерешительности:

— Да, наверное… Мы никогда об этом не говорили.

— Книги пишутся для публикации.

— Ты хоть понимаешь, что только что сделал? горячо спросила она, наполовину злясь, наполовину восхищаясь новой идеей. — Я никогда раньше не думала, что мою книгу прочтет кто-то еще. Теперь, когда я в следующий раз сяду писать, то буду постоянно чувствовать, как мне заглядывают через плечо будущие читатели.

— Это будет тебе мешать?

— Ну, скорее нет, чем да, — сказала она. — По крайней мере, я на это надеюсь Губы Пола снова вытянулись в угрюмую линию. Но голос звучал спокойно:

— Давай прогуляемся. Тебе, наверное, нужно проветриться, да и мне не помешает. Я завтра уезжаю в Европу, и мне предстоит очень трудная неделя.

Ясинту охватило чувство потери и одиночества. Стараясь не показать виду, она сказала:

— Мне бы тоже хотелось посмотреть Европу. Особенно Францию и Италию.

— Туда можно добраться за день. — Он протянул руку, и она, не задумываясь, взяла ее. Его ладонь была сильной и теплой.

Она отступила на шаг, и он отпустил ее руку. Она успела заметить, как из-под темных ресниц сверкнула вспышка какого-то загадочного чувства.

— Скажи мне, — попросил он, когда они уже шли по пляжу, — как ты познакомилась с Жераром? Ведь ты знаешь его достаточно хорошо.

Осторожно подбирая слова, Ясинта ответила:

— Он был моим руководителем с начала года, так что мы успели неплохо познакомиться. Однажды ночью он нашел меня спящей в библиотеке.

— Вообще-то, многие засыпают в библиотеке, сказал Пол, — особенно перед экзаменами. И что же, Жерар пригласил тебя пожить с ним? — Его голос был шутливым, почти спокойным, однако по коже Ясинты прошел холодок.