Чтение онлайн

Я уже достиг дверного проема и занес ногу, чтобы переступить полусгнивший порог, когда за спиной раздался шум. Что-то с лязгом грохнулось на пол, расплескивая содержимое маслянистых луж. Смрад усилился. Я развернулся, вскидывая перед собой острый клинок ножа. Как выяснилось позже, эту какофонию шума за моей спиной поднял бородач, отскочивший в сторону, прямо на кучу гниющего мусора.

Длинная стремительная тень метнулась сверху, прямо с потолка, бесшумно и очень быстро, словно оторвалась темно-зеленая вековая плесень, висевшая тут лохмотьями в изрядном количестве. Она упала на Вонючку, сухие, обтянутые почти прозрачной кожей конечности обвили мускулистую шею, огромные когти вцепились в плоть. Тварь издала писк. Ее тонкое тело изогнулось, на маленькой мордашке с огромными черными глазами раскрылась пасть, в которой торчали острые желтые клыки. Еще мгновение и они вопьются в шею амбала, а тварь насытится свежей кровью. Огромная клешня Вонючки вцепилась в хрупкую шею бестии. Послышался треск ломаемых позвонков. Тварь заверещала. Ревя, как взбесившийся манис, бородач сорвал существо со спины и метнул в стену. Хрясть. Тварь сползла на пол и затихла.

Крыланы были бесшумны, и их было много. В следующий миг все стены и потолок словно ожили, и на нас стали обрушиваться все новые и новые существа. Размахивая широкими перепончатыми крыльями, они мешали друг другу. Пищали, скалили страшные морды, лупили друг друга когтистыми конечностями. Но охота началась, а твари были голодны. Они не опасны, когда их мало. Но когда их стая…

Вопя что-то нечленораздельное, Вонючка оголил огромный тесак и стал рубить и крошить мелких тварей направо и налево. В стороны летели отрубленные головы, конечности, перепончатые крылья. Вонь стала невыносимой.

Нож – это тот предмет, который обязан вонзиться в тело противника уже в следующее мгновение, после появления в руке. Я поразил тонкое тельце крылана, клинок пробил его насквозь. Тут же сбил кибернетической рукой второго, сервоприводы завизжали. Уклонился от когтистых конечностей, совершив скачок в сторону. Молниеносно среагировал, отправляя очередную тварь в их мутафагский ад. Налетел на стену, увернулся. Бестия со всего маху врезалась о бетон и затихла. Снова укол. Потом еще и еще. Все зависело от скорости и точности поражения. Любое промедление или запаздывающая реакция грозили немедленной гибелью.

Кажется, этот кровавый танец длился вечность. Я ни на что не обращал внимания, а только рубил, резал, кромсал.

Когда я пришел в себя, стая тварей была повержена. Понял, что с головы до ног залит кровью. Мокрая рубаха прилипла к телу. Пальцы, сжимающие рукоять ножа, дрожали. Адреналин медленно покидал кровь. Пол устилали кровавые ошметки и тельца крыланов. Некоторые еще дергали крыльями, другие верещали. Пошатываясь и упираясь огромной рукой в стену, доковылял Вонючка. Вид у него был не лучше моего. Скользя на тошнотворных внутренностях бестий, мы вывалились в дверной проем и, отдышавшись немного, стали осматриваться.

– Не знал, что в подвалах развалин такие твари обитают! Хм. Нет, это же надо, в натуре, такие маленькие, а злые! Палец в рот не клади, по самый локоть откусят! Тьфу! Вертухаи так в монашенских катакомбах не наседали! Думал все, амба! – Бородач шумно выдохнул, вытер ладонью лицо. Сплюнул на пол. Скривился в страшной гримасе и, закинув руку, за спину стал там копошиться. – Чего там, братка? А ну-ка глянь.

Вонючка повернулся широкой спиной ко мне. Я даже присвистнул от удивления.

– Чего там? Ты чего, фраер, уснул? Не томи душу…

– Не дергайся!

На спине висели две темно-зеленые твари, обе намертво вцепились клыками в плоть. Длинные языки, покрытые множеством мелких присосок, уже выделили слюну. Наверное, поэтому здоровяк и не ощущал боли. А бестии, уже обосновавшись, приступили к трапезе, высасывая кровь.

– Слышь, борода, ты только не брыкайся! Попробуем их как-нибудь снять.

– Кого? Не… что за?

– Крыланы. Эти бестии, пока кровушки не напьются, со спины не спрыгнут.

– Э, ты чего, братан? Снимай этих тварюг! Упыри поганые! – Амбал задергался, стал плясать на месте.

Я, недолго думая, насадил ближайшую ко мне тварь на клинок. Бестия задергалась в предсмертных судорогах, но так и не разжала смертельной хватки. Вонючка лишь слегка застонал. Второй крылан, почуяв неладное, стал расправлять крылья. Но было поздно, нож вонзился в гибкое тело. Тварь заверещала, стала сильнее впиваться в плоть бородача.

– Ты что там творишь? Больно же! – Заорал бородач, его стало трясти.

Поочередно разжав бестиям пасти, я снял их с широкой спины. Потом, обработав рану змеиной мазью, перебинтовал спину Вонючки разорванной на лоскуты рубахой.

– Ты можешь объяснить, где мы находимся? – Спросил я, стягивая с себя пропитанную кровью крыланов рубаху. Ну и вонь!

– Здесь, фраер, истинные владения Волка, если тебе это о чем-то говорит. – Пробасил Вонючка, удобней усаживаясь на ворохе какого-то тряпья.

– Волка? Ты знаешь о нем? – С удивлением в голосе спросил я.

Признаться, меня поразила осведомленность рядового бойца.

– Не все так просто, мой друг! Если мое тело испещрено синими татуировками, и я умею ботать по фене, это еще не значит, что я и есть правильный бродяга или блатной. Нет. Так уж получается, что каждый в этой жизни исполняет свою роль.

Бородач заметно изменился в моих глазах. Он подсобрался, в его движениях появилась слаженность. Так говорят и так действуют профессионалы – мастера своего дела. Продолжая разговор со мной, он не сводил взгляда с темного зева, уходящего в глубины подземелий коридора. Доведенными до автоматизма движениями, амбал перезарядил трехлинейку. Поправил тугую повязку на груди.

– Все эти трущобы и тени что там обитают, – он указал пальцем в свод потолка. – Только рисовка. Лишь для того, чтобы ни одна тварь свою любопытную носопырку не сунула, куда не надо! За такой косяк могут и марануть! – Вонючка снова заговорил на родном жаргоне, пропитанном блатным фольклором. – А здесь, да-да, именно здесь, настоящая подпольная лаборатория. Бодягу какую-то испытывают!

– Бодягу?

– Да я не в курсах, но люди правильные говорят, что здесь используют какие-то психиатрические препараты. Короче, эти самые препараты способны вызвать у бедолаг беспокойство и возбужденное состояние, заставляя их вести себя буйно. Да не смотри ты так на меня, я же не шарю! Экспериментаторы, мать их! Но ясно одно: после этих опытов крышу у людей рвет, и они, как послушные марионетки, любой каприз пахана исполняют! Вот так вот! Жизнь-сука бьет разводным ключом на пятьдесят, да все по темечку!