Чтение онлайн

Возле белого фонтана стоял Лунатик. Он не собирался прятаться, просто стоял и целился в Бархана из винтовки. Как он тут объявился, я сперва не понял и отложил эти размышления на потом. Бархан оставил меня в покое и невероятно быстро побежал, сокращая расстояние между собой и Лунатиком.

Однако двигался он, конечно, не быстрее пули. Потому что эту самую пулю тут же получил прямо в лоб.

Я, оцепенев, смотрел, как мутант с простреленной башкой двигается дальше, даже не запнувшись. Он лишь чуть дрогнул и едва заметно сбросил темп.

Раздался следующий выстрел. После этого патроны у Лунатика кончились, он даже не пытался перезаряжать, просто бросил винтовку.

Бархан продолжал двигаться, пули не производили на него особого впечатления. Такое могло легко случиться с псевдогигантом, но я впервые видел настолько неуязвимого человека.

Только разве человека?

— Не надо! — заорал я, уже понимая, что Лунатик все-таки собирается сделать.

Он мог кинуть гранату, пока Бархан находился еще далеко, прямо ему за спину, но тогда осколки неизбежно полетели бы в меня. Поэтому Лунатик выбрал «средний вариант» — выждал, когда противник подбежит поближе, и швырнул гранату ему почти под ноги.

Прогремел взрыв, я ощутил воздействие ударной волны, впрочем, на таком расстоянии не сильное. Бархан после этого упал и не шевелился. Осколки пошли веером, большая их часть пробила и рассекла экзоскелет моего врага, некоторая часть попала в моего напарника, в стволы и ветви тополей, в облицовку белого фонтана.

* * *

Когда я, встав, кое-как к ним подошел (после удара до сих пор покачивало), Бархан был еще жив, хотя и сильно изуродован. Он видел меня и слышал, но размениваться на ругань не стал. Да и что мог сказать мне человек-нечеловек, который за три года жизни в Зоне отправил на тот свет или на опыты пару десятков якобы «дружественных» сталкеров, в том числе и своих же напарников?

Даже отдавая концы, Бархан считал нас хламом и пустым местом, но я спорить с ним не собирался, ведь проиграл-то он, а не я.

Добить мутанта пришлось ножом, на этот раз наверняка, хоть и без всякой эстетики. Была бы возможность, я бы сжег все, что от него осталось.

Лунатик, сильно раненный, но по крайней мере не мертвый, сидел, привалившись к фонтану.

— Как ты меня нашел? — спросил я.

— Вернулся к тому дому, где у нас с ним была перестрелка. Смотрю — пусто. Бархана нет. Пошел по следам, но немного опоздал. Вот и все.

Лунатик оставался в сознании, говорил тихо, но разборчиво, хотя по некоторым косвенным признакам я понял, что дела очень плохи, и своими силами, как это было раньше, ему уже не выкарабкаться.

— Зачем? — только и спросил я.

— Бархан — моя проблема.

— Ты же его боялся.

— Нельзя все время бояться. Надо… справиться самому.

— Он меня здесь поджидал, будто знал, что я приду.

— Это как раз не странно — он тебя запеленговал как-то по коммуникатору. Бархан свидетелей не оставляет.

— Не стоило соваться, я бы сам с ним разобрался.

— Нет…

* * *

…Я никогда не верил по-настоящему, что Лунатик может умереть, с тех пор, наверное, как спас его из «концлагеря» на Свалке. Чтобы перевязать, мне пришлось вытащить напарника из брони, как я ни осторожничал, но все равно кричал при каждом движении и успокоился, только когда я использовал последнее противошоковое из аптечки. После перевязки кровь все равно не унималась. Лунатика еще можно было спасти, например, отнести к Болотному Доктору, который, по слухам, помогал даже безнадежным, однако расстояние до Доктора равнялось тому, которое мы прошли, чтобы попасть в Лиманск. Я никогда не видел легендарного врача и не представлял, как его отыскать. Я взял рацию и послал SOS, пытаясь вызвать не важно уже кого, хоть нейтралов, хоть «Долг», хоть «Свободу», но эфир забивал то забористый мат ренегатов, то праведно-заунывные возгласы боевиков «Монолита».

— Давай держись, сейчас кто-нибудь придет…

— Никого не будет, Моро.

— Нейтралы будут, Орест обещал помочь, — солгал я, пытаясь его утешить.

Лунатик улыбнулся, хотя губы у него потрескались и побледнели.

— А ты еще меня ругал за вранье, рожу мне разбил.

— Ну, извини.

Мы были в безвыходном положении, на выбор оставалось только ждать на месте или перебираться куда-нибудь, где меньше вероятность в скором времени попасть под перекрестный огонь. Я обыскал ближние дома в поисках хорошего укрытия, но все они «светились».

— Моро! Ты где?

— Здесь.

— Не уходи далеко.

Я, конечно, и не собирался бросить Лунатика, но он уже притерпелся к мыслям о плохом и не вполне верил, что не останется один.

— Жить хочу, — сказал он. — Я три года только жил, да и как — в основном от Бархана бегал.

— Телепорт на самом деле существует?

— Да.

— Тогда пошли к нему, оттуда быстрее к Болотному Доктору попадем. Я тебя один дотащу, раз тут недалеко.

Это был шанс, и Лунатик в него поверил.

— Лучше только сразу в «оазис».

Я никогда не слышал про «оазис», он то ли всплыл из мутных и утерянных воспоминаний моего товарища, то ли у Лунатика уже начинался бред, однако я был рад, что он хотя бы уцепился за надежду.

— Ладно, на месте уже решим, куда. Карта у тебя?

— Да, посмотри на коммуникаторе.

Коммуникатор у него оказался весь в крови, стекло по краю треснуло, карта выглядела очень примитивно, но вполне разборчиво, я прикинул расстояние и понял, что могу не успеть. Натягивать на раненого ненужную уже броню не имело смысла, я завернул его в кусок брезента. Часть вещей и лишние стволы пришлось бросить, я оставил только «Гадюку», артефакты и лекарства, предварительно вкатив и себе, и Лунатику дозу антирада.

— На меня мог бы и не тратить… — сказал он, закрывая глаза.

— Сам разберусь, на кого что тратить… А ты не спи пока, ишь, чего придумал. Рано еще спать. Вот вытащу, попадешь к Доктору, там отоспишься.

— Не к Доктору, в «оазис»…

Мне очень не понравилось слово «оазис», оно слишком смахивало на «рай», но зачем было спорить? Я ни о чем тогда не думал, только бы найти аномальный «пузырь».

Тащить Лунатика оказалось нелегко, даже имея «грави». Судя по кровопотере, мой напарник уже должен был умереть, но продолжал дышать, глаза очистились от красноты, присущей усталости, однако сделались совершенно прозрачными и пустыми. Кровь его выглядела непривычно темной и была повсюду — у нас обоих на комбезах, на земле, на оружии, у меня на руках. Я сначала нес парня, потом тащил на куске брезента, потом, заплутав в развалинах, снова нес, то и дело наталкиваясь на сломанные качели и остатки расстрелянных статуй.