Чтение онлайн

– Что ты имеешь в виду?
– прошептал я.

– Я думаю, тебе нужно несколько недель, чтобы обдумать свои действия и оправиться от травмы, которую ты получила во время своей первой миссии и теперь, когда потерял Холли. У нас есть ультрасовременное учреждение, которое лечит наших агентов, когда они страдают от посттравматического стрессового расстройства, депрессии или других эмоциональных недостатков. Я позвоню им сегодня утром и попрошу их позаботиться о тебе в течение нескольких недель.

– Ты собираешься запереть меня в психушке?

Майор вздохнул.

– Это учреждение - не тюрьма. Это не наказание. Я просто хочу быть уверенным, что твоя эмоциональная нестабильность вылечится до того, как она выйдет из-под контроля. Ты способный агент, Тесса, и я бы не хотел тебя потерять. Через несколько недель, когда ты выйдешь на другую сторону этого, ты увидишь, что это было к лучшему.

Я была не в состоянии говорить. Майор собирался запереть меня и позволить психиатрам FEA поработать с моим разумом. Я не доверяла им и решил придерживаться обычных методов лечения, которые используют обычные психиатры. Они что-то делали с моим мозгом, пока я не переставала быть такой непослушной, пока я не стала послушным маленьким агентом.

Я знала, что теперь мне нужно действовать осторожно. Я ни за что на свете не позволила бы кому-либо отвести меня в сумасшедший дом ФЭА. Я со вздохом опустила голову, чтобы майор не мог видеть моего лица, и попыталась подавить паническую дрожь.

– Ты действительно думаешь, что они могут мне помочь? Я не хочу превращаться в свою мать или становиться убийцей, как мой отец.
– Я вздрогнула для пущего эффекта.

Майор коснулся моего плеча, и я поборола желание оттолкнуть его. Если бы у меня был нож, я не была уверен, что бы я сделала. Может быть, воткнула бы его себе в сердце и спросила: «Ну как?»

– Твоя мать тоже могла бы стать отличным агентом, но она не хотела принимать мою помощь. Она думала, что ей ничего не грозит. Я не повторю ту же ошибку с тобой.

Я кивнула, мой разум лихорадочно пытался найти выход из этого положения.

– Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Почему мои родители должны быть такими?

Майор ободряюще сжал мое плечо, как будто я когда-нибудь снова позволю ему утешить меня после того, что я узнала сегодня.

– Мы ничего не можем поделать с тем, кто наши родители. Мы можем только стремиться быть лучше.

Слышал ли Алек эту фразу от Мейджора до того, как он повторил ее мне несколько дней назад? Гнев, казалось, проел дыру в моем животе, но я подавила его. Я не могла рисковать, чтобы майор заподозрил, что я собираюсь сбежать. И так же быстро я поняла, что это был мой единственный вариант. Я должна был найти свою мать, чтобы она могла сказать мне, где был Абель — если она действительно общалась с ним — и тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти и освободить Холли.

Я закрыла лицо руками и всхлипнула, надеясь, что это действительно доведет дело до конца. Майору пришлось поверить, что я глупая, потерянная, отчаявшаяся девчонка.

– Я беспокоюсь, что Алек оставит меня после всего этого. Как ты думаешь, он будет ждать меня, пока я буду выздоравливать?

– Алек знает о том эмоциональном грузе, который ты носишь.

Держу пари, что так оно и было, с горечью подумала я. Предатель.

– Он будет рад, что ты обращаешься за помощью. Мы с Алеком хотим, чтобы у тебя все было хорошо.

Я подняла глаза, на моем лице отразились сожаление и смущение.

– Я сожалею о сегодняшнем дне. Я просто потеряла его. Я так волнуюсь за Холли. Я чувствую, что падаю, и меня не за что зацепить.
– Я ненавидела то, насколько близка к правде была последняя часть, ненавидела то, что все, о чем я заботилась и любила, казалось, было вырвано из моей жизни.

Майор бросил на меня понимающий взгляд, и это было все, что я могла сделать, чтобы не ударить его. Может быть, та оценка в моем досье была не так уж далека от истины. Возможно, у меня был потенциал стать Непостоянной, но если я действительно сходила с ума, я знала, кто виноват. Майор и его ложь.

– Я устала, - тихо сказал я.
– Я думаю, мне нужно немного поспать.

– Я отведу тебя в твою комнату, - сказал майор, выпрямляясь, прежде чем вытащить что-то из ящика своего стола и спрятать в карман брюк. Я не могла разглядеть, что это было. Он обошел стол, и мы направились к выходу из его кабинета. Выражение моего лица вытянулось, но я поспешно изобразила на лице безмятежную улыбку.

Майора было не так-то легко успокоить. Он даже не доверил мне возвращаться в свою комнату одной. Неужели он думал, что я собираюсь бежать? Или он просто боялся, что я вернусь в подвал, чтобы еще немного порыскать там?

Майор следовал за мной по пятам, пока я шла в свою комнату. Я чувствовала, как его глаза сверлят мою голову. Я вошла в свою комнату, и он, не говоря ни слова, вошел вслед за мной. Что он собирался делать? Наблюдать за мной, пока я сплю, чтобы убедиться, что я не наделала глупостей?

– У меня есть это для тебя, - сказал он, доставая из кармана брюк маленькую пластиковую бутылочку с таблетками.

Я нахмурилась, глядя на него.

– Для чего они нужны?

– Они помогут тебе уснуть, - объяснил он, кладя две таблетки мне на ладонь. Я уставилась на маленькие белые квадратики.

Значит, он собирался усыпить меня наркотиками. Тогда я бы никуда не убежала. Паника хотела выдать меня, но я подавила ее. Для этого будет время позже.

– Вот.
– Майор взял бутылку с водой с моей тумбочки и протянул ее мне.
– У вас есть несколько минут, прежде чем они вступят в силу. Это должно дать тебе достаточно времени, чтобы переодеться в спальную одежду.

Всего несколько минут. Как я должнп была сбежать, если я был под воздействием этого? Я была уверен, что Мейджор первым делом постучит в мою дверь утром, чтобы присмотреть за мной, пока не придут психиатры, чтобы забрать меня с собой.

Я взяла пузырек и сунула таблетки в рот, прежде чем сделать большой глоток воды. На мгновение я подумаал о том, чтобы спрятать таблетки под языком или в задней части рта, но у меня было чувство, что майор заметит, и тогда он, вероятно, привяжет меня к кровати и лишит меня любого шанса на побег. Я проглотила таблетки и поморщилась от горького привкуса, который они оставили на моем языке: на вкус они были как безнадежность и поражение.