Чтение онлайн

Образ Валентины таял. С ним остался галстук. Новый друг. Вместо скальпеля. Друг до гроба. Дрожащие пальцы с трудом завязали узел. «Петля должна легко скользить».

Павел дрожал. Предвкушение Смерти уже овладело им. Он чувствовал ветерок, поднятый саваном беспощадной сборщицы душ.

Теперь нужно подтащить под окно табурет. Двигаться надо бесшумно, чтобы не вызвать подозрения у тюремщика. Павел замер. Он должен раздеться. Он должен повеситься голым, и тогда… тогда они поймут, что именно они, его тюремщики, втиснув узника в суровые рамки норм человеческой морали, убили его. Да, именно они убили его! Раньше, когда он был охотником, он уничтожал волчью стаю людей, но теперь, став одним из волков, он будет растерзан товарищами по стае, которые вспомнят ему его грехи.

Нельзя останавливаться. За промедлением приходят сомнения, за сомнениями — отказ от задуманного. Ведь они могут и не убить. Подумаешь, прикончил одну дамочку! Можно отделаться и пятнадцатью годами строгого режима. Остальные убийства они на него не повесят. Ну, отправят в дурдом или в зону на пятнадцать лет… Нет, не думать! Нельзя отказываться от Смерти. Она так часто приносила ему радость облегчения… Нельзя отказываться от ее даров.

Аккуратно сняв одежду, Павел сложил ее на полу. Тут торопиться не надо. Все должно быть устроено красиво. Они… Вся их человеческая стая, возжелавшая его крови, должна видеть, что он ушел к Смерти спокойно, радостно. Он презрел глупые законы их глупого государства. Он их всех обманул.

Неожиданно пальцы Павла наткнулись на что-то острое. Французская булавка. Вот тот карандаш, который позволит ему оставить послание. Будет больно. Но что есть боль? Разве повеситься голым на собственном галстуке не больно?

Стянув майку через голову, Павел, по пояс голый, сел на край койки и начал писать предсмертную записку. У него была ручка — острие булавки, у него была бумага — собственная плоть. Вначале он хотел написать послание на груди, но писать, глядя сверху вниз на собственную грудь, было неудобно, и тогда он стал писать, выцарапывая буквы на своем бедре.

«Я убил многих… и жалею об этом. Я был Жаждущим, и Запах Смерти пьянил меня. Теперь я сам иду на поклон к моей повелительнице — Смерти. Живите, и да будьте вы прокляты…»

Это он написал на одном бедре, морщась от боли, разрывая кожу железным острием. А на другом бедре он написал:

«Я тебя люблю, хоть ты никогда и не увидишь этой записки. Я не назову твоего имени, пусть для палачей, исполняющих волю человеческого большинства, оно останется в тайне. Выполнив мое желание, ты заставила меня полюбить тебя, и теперь твой образ будет всегда со мной».

Вот так написал он сочащимися кровью буквами на своей коже.

Потом, раздевшись, Павел подошел к окну. Встал на табурет.

Что он увидел там, стоя босыми ногами на фанерном сиденье? Какими были его последние мысли?

Ему вдруг вспомнилось детство. Снова он был маленьким мальчиком. Ярко светило солнце. Он шел по пляжу. Вокруг жужжали мухи — противные надоедливые создания. Вдоль пляжа вытянулась полоса отвратительных водорослей — гниющих отбросов моря. Он шел по ним, чувствуя под ногами их гнилостную мягкость. Ему было неприятно, но он все равно шел по ним, потому что не идти не мог. Он шел и пытался убедить себя, что ступает не на полуразложившуюся массу, а на трепетные лепестки роз. Какая сила влекла его вперед? Он знал, что найдет умирающего дельфина. Знал! Не хотел находить его. Не хотел пить Запах, наслаждаясь ощущением Смерти. Его единственным желанием было повернуться и побежать прочь, но ноги сами несли его вперед. Вот он — зеленый холм. Под ним кроется умирающий дельфин.

Павел вытянул руку, желая коснуться розоватой раны, в которой уже кишат пожиратели падали.

Табуретка выскользнула у него из-под ног.

Рывок галстука. На мгновение — жуткая боль в сдавленном горле. Руки беспомощно шарят по стене, инстинктивно ища опору. Открытый рот хватает воздух.

Смерть. В самый последний миг видение пляжа отступило, и Павел увидел Смерть. Огромный, закутанный в саван скелет с косой. Смерть стояла рядом с аккуратной стопкой сложенного белья. Она ждала, она терпеливо ждала, когда придет время забрать своего верного слугу.

Тьма стала заволакивать его разум. Непроизвольно опорожнились мочевой пузырь и прямая кишка. В воздухе разнесся острый запах мочи. Где-то далеко-далеко за стенами тюрьмы кричали козодои.

Смерть встала с койки, подошла к повесившемуся, осторожно взяла его за руку холодными, костяными пальцами.

— Пойдем…

О смерти Павла рассказала нам Валентина. Она пришла в склеп Викториана угрюмая. Вынула из сумки литровую бутылку «Столичной», никому не говоря ни слова, налила полстакана. Залпом выпила.

— Ва, что случилось? — Виктор с беспокойством посмотрел на нее. — У тебя какие-то неприятности?

— Павел погиб.

— Откуда ты знаешь?

— Я почувствовала.

— Подожди, подожди, — вмешался я в разговор. — Почему ты в этом так уверена?

— Я слышала, как лопнула его Струна Жизни.

— Уверена?

— Послушай, — Валентина повернулась ко мне. Она была на взводе. — Если я говорю, что он умер, то значит — умер. На всякий случай я проверила по своим каналам. Сегодня вечером он повесился в КПЗ. Это я его убила.

— Ты?

— Я же говорила: он приходил ко мне с признаниями в любви.

Виктор зло усмехнулся.

— Значит, ты и впрямь стала его богиней.

— Заткнись…

В тот вечер Валентина напилась. Ей было плохо. Ее рвало. Мы с Викторианом пытались помочь ей, но ничего не смогли сделать. В первый раз Валентина случайно толкнула человека к смерти — не специально, не оттого, что тот был ее любовником, не по принуждению Дара Искусства, и это ей не понравилось. Она никогда не любила Жаждущего, более того, относилась к нему совершенно безразлично, хотя спала с ним, как и со всеми нами. Но она считала его своим. Больше чем другом или любовником. Он был одним из ее духовных поверенных, как я и Викториан: человеком, ради которого она рискнула согласиться участвовать в ритуале.

Еще неделю Валентина была сама не своя.

Потом, воспользовавшись своими каналами, она предприняла небольшое расследование; узнала, что Павла арестовали по подозрению в убийстве. Наведя справки, Валентина выяснила, что только после самоубийства его связали с еще десятком, а может, и больше смертей, повесив на покойника часть «серийных» убийств, которые он и в самом деле совершил. Она узнала, что он повесился голым в тюремной камере, и увидела фотографии его предсмертных записок.

Именно это расследование подтолкнуло Валентину к последнему акту этой истории. Именно тогда, перелистывая дело Павла, она увидела фотографию Светланы. Удивилась, так как считала, что женщина, которую она встретила во сне, и есть возлюбленная Павла. Но оказалось, что Светлана совсем другая… Именно тогда Валентина выбрала свой путь — Путь Искусства.