Чтение онлайн

— Кто вы?

— Я — Привратник.

— ?..

— Я встречаю тех, кто приходит по делу, и спроваживаю тех, кто является без дела.

— Но у меня нет никакого дела.

— Это ты так думаешь.

На мгновение наступила пауза. «Те, кто является без дела… Являются куда?»

— Где я? Куда я попал?

Облизав пересохшие от волнения губы, Колдун почувствовал горький вкус высохшей гнилой воды и поморщился.

— Вода колодца безвредна для творящих Искусство, но смертельна для Непосвященных, — словно читая мысли Колдуна, сказал Привратник.

— Где я? — повторил свой вопрос Колдун.

— На пороге обители Древних.

— «Древних»?

— Их еще называют Злыми. Ты должен был читать о них в своих книгах.

— Кто они такие?

— Создатели и хранители Искусства.

— Но разве кто-то создавал Искусство? Разве оно не существовало всегда?

— «Всегда» — очень короткий промежуток времени, особенно для людей.

— Не понимаю.

— Неужели Искусство не привело тебя к осознанию собственной нечеловечности?

— Значит, Древние — не люди?

— Конечно.

— Но кто же они?

— Древние… Злые… Можно называть их демонами, можно — языческими богами. Человеческая культура до странного исказила реалии Искусства, вознеся одни из проявлений его до божественного, и низведя другие до уровня демонического.

— Значит, здесь живут Древние…

— Да, те, кто правил планетой много тысячелетий назад; те, кто создал Искусство… Хотя ныне большая часть их ушла. Но некоторые остались.

— Где же они?

— Я пришел как раз для того, чтобы встретить тебя и отвести к ним.

— Подожди… Кто ты сам?

— Некогда я был человеком. Одни называют меня Привратником, другие — Слугой. В древности меня звали Хароном.

— Значит, это — Ад?

— Глупо было бы называть это место Адом, поскольку Ад лишь плод фантазии невежественных людей… Но идем, Древние призывают тебя.

Человек в капюшоне повернулся. Его движение было плавным и неуловимым. Мгновение назад он стоял лицом (если, конечно, под этим низко надвинутым капюшоном имелось лицо) к Колдуну, а теперь Викториан видел лишь его спину. Привратник пошел в глубь пещеры. Однако «пошел» — неверное слово. Он двигался плавно, словно призрак, и на мгновение Колдуну показалось, что под плащом никого нет. Что Привратник, встретивший его, — призрак или какой-то игривый вихрь, подхвативший легкую, как паутина, ткань и треплющий ее, не зная, как быть с находкой дальше. Раньше Колдун несколько раз уже встречался с призраками, но те были не такими: легкие бледные тени, способные лишь на томные вздохи, — молочно струящееся ничто. В Привратнике же ощущалась Сила. Иметь такого противника, схватиться с ним… Нет, Колдун и врагу бы своему такого не пожелал.

Чем дальше они шли, тем светлее вокруг становилось. Викториана охватило трепещуще-сладостное ощущение, словно он очутился на пороге чего-то по-истине Великого. Так, наверное, чувствует себя верующий, ступив на святую землю Ватикана. Постепенно в темноте стало вырисовываться некое строение — то ли замок, то ли храм. В тусклом свете с трудом можно было рассмотреть его очертания, странным образом гармонично совмещающие в себе стройность древнегреческих храмов, угрюмость средневековых европейских замков, шпили русских кремлей и порталы европейского барокко. Постройка поражала монументальной древностью. И в то же время она казалась призрачной, устремленной в едином движении — но не вверх, как постройки людей, а вниз. Виктор так и не смог понять, отчего с первого же взгляда у него появилось ощущение, что он видит лишь малую ее часть; что основная ее часть лежит где-то там, у него под ногами, сокрытая каменной толщей.

У ворот стояли стражи. Воины в странных доспехах, вооруженные каким-то необычным, но опасным на вид холодным оружием. А может, это манекены? Стражи не шевелились; лиц, скрытых забралами шлемов, невозможно было разглядеть, и Викториан не знал, живые они или нет. Их доспехи казались изощренным произведением неведомых ювелиров. Только подойдя совсем близко, Викториан понял, что такое впечатление создавала гравировка — бессчетные колдовские буквы, сплетенные в единый узор на некогда блестящем, но за века потемневшем металле.

Само строение представляло собой хаотичную постройку, рожденную кошмаром безумного архитектора. Посреди круглого двора возвышалось странное сооружение — множество отдельных закутков, напоминающих кабинки для исповеди. Они располагались по кругу, словно огораживая нечто, что не дозволено видеть. Именно там, за кругом этих кабинок, и находился источник Силы. Настоящий Колодец.

Колдун удивился, увидев во дворе множество людей. Их было по меньшей мере около сотни. Одни входили или выходили из кабинок, другие что-то делали. Похоже, тут шла оживленная жизнь. Викториан знал, что, кроме него, есть и другие Посвященные в Искусство — но столько!..

И еще Викториана поразило обилие резьбы — странные, мистические знаки древности, часть которых он уже встречал, изучая древние манускрипты, украденные из различных музеев при помощи Искусства. Казалось, эти знаки были повсюду. Каждый камень древнего места был изукрашен надписями. О чем они рассказывали? Викториан не знал мертвых языков, о значении отдельных символов лишь догадывался. К тому же большая часть надписей на каменных плитах мостовой за века стерлась под ногами бесчисленных Посвященных, став едва различимой.

Кроме того, по всему двору были разбросаны выбеленные кости. Человеческие? Скорее всего. Большую часть камней покрывали какие-то темные пятна. Засохшая кровь? Лишь на следующий день Колдун получил подтверждение своей догадки. Викториан нигде не заметил гниющей плоти — воздух был сух и чист, хотя в нем присутствовал почти неуловимый запах пыли — запах веков.

А люди, снующие по двору — едва различимые темные тени, как и его провожатый, — выглядевшие призраками, не обращали никакого внимания ни на кости, ни на надписи.

Навстречу Викториану и Привратнику из тьмы вышел тощий молодой человек, одетый только в фартук из светлой кожи, заляпанный, как и плиты, темными пятнами, в скудном освещении выглядевшими черными кляксами. В руках у него оказался блокнотик. На корешке блокнотика был закреплен фонарик, освещавший листок с какими-то записями. Да-да, обычный маленький электрический фонарик. Викториан был поражен. Он ожидал увидеть светящийся камень, подобный тому, что зажег он сам, пробираясь по туннелю. Но тривиальный электрический фонарик! На мгновение ему показалось, что его обманули, и вместо тайного места он попал на киносъемку. Следующей была мысль о том, что все ему снится. А третьей, что все это — розыгрыш. Но для розыгрыша чересчур грандиозны масштабы; слишком необычен вид голого мужчины в кожаном фартуке. Электрический свет — желтый и неестественный, высвечивал лицо молодого человека таким образом, что каждая неровность кожи, каждый бугорок при помощи теней превращались в ужасный нарост или гнойник. В целом лицо походило на лик прокаженного, и Викториан едва сумел погасить в себе волну отвращения, с трудом уговорив себя, что все это лишь игра теней.