Отстрел
Шрифт:
Прокурор что-то еще пробурчал.
—Только прямо сейчас свяжись и мне перезвони. Если он замандражирует, пусть позвонит в ФСБ от моего имени. Вот фамилия… Возьмет пару автоматчиков…
«Дромит» был на последнем издыхании…
Криминальные группировки — Сметана, Серый — поначалу не хотели портить отношения с таким же отребьем из азиатского региона. Потом согласились. Брат Серого был приговорен к расстрелу. Серый искал связи, наверху.
Гореватых предложил двухходовку:
— вначале воры сами зарабатывают часть денег на адвоката — участвуют в афере с чеком. Обеспечивают мошенническую часть с подменой документа;
— голова брата Серого обменивается на отказ воров защищать «Дромит» и лоббирующего его за рубежом авторитета — Жида, или Афганца.
Агентурно-оперативная комбинация была разработана асами бывшего Первого Главного управления КГБ. В руки шли козыри не только против «Белой чайханы», но и против сидевших в Москве под боком тузов конкурирующего испокон веку смежного ведомства.
Пасьянс удался.
Предпринятые шаги были для «Дромита» смертельны в прямом смысле. Кроме того, ничего не стоили «Рассветбанку». Нисан, внеся три миллиона «грязными» долларами, сам оплатил работу киллеров по собственному устранению.
Ранний звонок был первым. Вернул к проблемам утра.
— Доброе утро. Генерал Гореватых?
Голос был незнакомый.
— Кто это?
— Привет от Венедиктыча…
— Не понял!
— Скоро поймешь…
Трубку повесили. Гореватых соображал: «Венедиктович… Савон, что ли?» Одновременно скрипнула входная дверь. Жена и секьюрити вернулись быстро… Генерал крикнул из спальни:
—Что там?
Жена показалась на пороге — моложавая, в спортивном костюме. Совсем еще молодая казачка.
—Тряпку сунули в почтовый ящик!
Гореватых, поначалу встревожившийся, вздохнул:
—Пацаны шкодят! Уши бы оборвал!
—Вот и оборви! Кусок сорочки. В дерьме! Завернуто в газету…
Гореватых начал понимать:
— А газета?
— Нерусская! А буквы наши…
Бутурлин чувствовал себя на пороге открытия. Он повторил цепочку в том виде, как она вдруг впервые у него возникла после словечка Туманова насчет «психологов»: «Фонд психологической помощи. Промптов — начальник ее внутренней службы безопасности. В день гибели Шайбы он ездил на шашлыки…» Бутурлин вспомнил: «Телефон Промптова был записан у Шайбы. Савельич ездил к Промптову вместе с Толяном… Приезжий друг Промптова оказался откуда-то из Средней Азии, жил в гостинице… Некий Фонд психологической помощи был внесен в телефонный справочник. В названии, правда, было указание на таинственного Марка Галдера…»
«Дмитровское шоссе…» Промптов работал в том же районе. «И шашлык, между прочим, покупал там же…» Все чудесным образом срасталось…
—Еще не уехал…
Толян все-таки добрался до него через дежурного. Бутурлин закрыл телефонный справочник.
— Сейчас мне звонил домой… — Толян назвал мудреную фамилию, вовсе не милицейскую.
— Новый партийный вождь?
— Из Правовой комиссии. Ты там задержал какого-то чудака.
— Пошел он!..
— Ему звонили из главка…
— Да мне он самому нужен! Черт возьми! — Бутурлин словно только и ждал, чтобы спустить на кого-то собаку. — Убийство Арабова нам боком выйдет…
Встречая отпор, Толян обычно менял тон. На этот раз коса нашла на камень. Деятель Госдумы с мудреной фамилией был зловещей фигурой.
—Немедленно отдай! С этим лучше не связываться. Он сам вор в законе! Одним нераскрытым убийством больше, одним меньше…
Слышно было, как генеральша на том конце провода пытается его успокоить. Толян звонил непосредственно из спальни. Бутурлин с трубкой, с телефонным справочником смотрел в окно.
—И вообще, Бутурлин. — Толян разошелся. — Ты не знаешь: главк нашел пистолет Ковача. На Смоленской. У «Гастронома». С Арабовым не все просто! Замешана жена телохранителя. Есть предположение: Ковач застрелил Арабова, потом застрелился сам…
Бутурлин не выдержал:
— И снес пистолет в «Гастроном» на Смоленскую… Кто им подбросил эту версию?
— Воробьев! Начальник службы безопасности.
— Ну, этого-то я знаю. Из него сыскарь, как из задницы… Кто-то подал ему эту идею. А что пистолет Ковача?
— В прокуратуре… Там свежая копоть. И все на свете.
— Охренеть можно…
— Ниндзя, шофер, показал: он не раз возил Нисана и жену Ковача в ресторан «Савой»…
— Я говорил с Ниндзей.
— Его показания заверили нотариально и послали прокурору города! Мы еще с тобой объяснения будем писать, почему не разобрались… Что у тебя с утра?
— Теперь-то уж обязательно Ниндзя! Еще я посылаю за Промптовым.
— Снова здорово! Шашлык-то оказался свиной! Знаешь? А в роще бараний!
— Больно тонко!
— Это из другой оперы, Бутурлин! Это у Льва Шейнина. Судмедэксперт Афанасьев расчленил Нину Амирагову, жену. Разбросал по кускам. Год готовился. У нас другие кадры…
— Из Ниндзи, из Промптова я душу вытрясу!
— Оставь Промптова. Я запрещаю.
«Полный мудак, — подумал Бутурлин. — А может, хитрец?»
Чтобы закрыть тему, Толян перешел к рутинным делам:
— Звонили: приезжает очередной деятель. Турция или Израиль. У меня просили людей…
— Не могу! — В Бутурлина как черт вселился. — Все заняты.
В своем Управлении у Бутурлина не было причин выглядеть тихоней или пытаться кого-либо одурачить. Он чувствовал себя тут как рыба в воде. Толян взял себя в руки:
—Короче, Бутурлин: за этим мужиком, что у тебя, уже выехали. Сейчас подъедут… Спокойной ночи. Езжай, отдохни!
Рассвет уже проступал в ряби и промоинах ночного неба. Кто-то внизу прогрохотал пустым металлическим контейнером из-под мусора. Внизу под окном скрипнули тормоза. Машина, приехавшая за задержанным, уже парковалась. «Быстро подсуетились…»
Ночь прошла без пользы. Неумно. Бездарно. Бутурлин с размаху от души грохнул о стену справочником. «Чтоб у вас на лбу хер вырос!» Вошедшему на шум Савельеву сказал уже спокойно, с обычной небрежной ноткой:
—Как они издают справочную литературу! Ошибка на ошибке! Ничего не найти!
Заместитель как ни в чем не бывало поднял тяжелейший кирпич-справочник, положил на стол.
— Звонил человек… Барон зашевелился. Новые завязки. На Арабова наезжают не на жизнь. На смерть. Дело кончится еще одним жмуриком…