Отшельник
Шрифт:
Несмотря на боль, я позволил себе мягкую улыбку на губах. — Ты любишь меня, и это все, что мне нужно. —
Киара — это вся моя жизнь. Я готов умереть за нее.
— Извините, что прерываю. Ваш отец просит вас пройти в гостиную, — говорит Маэв, наша экономка, выходя из открытой двери.
Я застонала, когда Мейв ушла, чтобы вернуться к своей работе. Она работает у нас всего месяц, после того как наша последняя домработница ушла на пенсию.
Когда я поднимаюсь со стула, Киара спрашивает: — Нужна помощь? —
— Нет. Я в порядке. —
У меня болит все тело, пока я иду к двери, и Сиара в сотый раз говорит: — Мне жаль, что так получилось. —
— Это не твоя вина, — бормочу я, и злость на отца бурлит в моей груди.
Дважды он ставил меня в такое положение, что я получал травмы.
— Должно быть, это было так страшно. — Киара обхватывает меня за поясницу и нежно обнимает сбоку. — Я просто рада, что ты дома и не сильно пострадала. —
Это никогда не бывает слишком плохо. Во всяком случае, не физически.
Но психологически меня сбивали с ног больше раз, чем я могу сосчитать.
В голове мелькают воспоминания о разорванном платье и страх быть изнасилованной. Я перестаю идти и, прижав ладонь к животу, делаю глубокий вдох.
— Ты в порядке? — спрашивает Киара.
Я киваю, борясь с воспоминаниями.
Вы выжили. Это все, что имеет значение.
Паника прорывается сквозь воспоминания, угрожая захлестнуть меня.
Дышите.
Просто дышите.
— Пойдем, — говорит Киара. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее ты сможешь забраться в постель и отдохнуть. —
Правда.
Ноги тяжелеют, когда я заставляю их двигаться, и я сосредотачиваюсь на том, чтобы восстановить контроль над своими эмоциями, чтобы они не затянули меня в темную яму.
Когда мы подходим к гостиной, я слышу, как папа говорит: — Хороший день. —
Хороший день, моя задница. Все, чего я хочу, — это свернуться калачиком в кресле у окна и переваривать то дерьмо, которое мне пришлось пережить.
Несмотря на то, что я чувствую себя дерьмово, я поднимаю подбородок и выравниваю черты лица, прежде чем мы входим в комнату.
Когда мы с Киарой замечаем мужчину, стоящего с отцом у камина, мы одновременно останавливаемся.
Татуировки и поведение этого человека кричат о мафии, что заставляет меня нахмуриться, потому что папа никогда не приводил домой никого из мафии. Он всегда встречает их в другом месте.
Хотя в драке у меня нет ни единого шанса, я все равно слегка придвигаюсь к Киаре, глядя на незнакомца.
На его правой скуле вытатуировано слово, которое я не могу разобрать, а под левым глазом — крестик и разбитое сердце.
Татуировки также покрывают его шею и руки, но если я не подойду ближе, то не смогу их разглядеть.
Не проходит и минуты, как я замечаю все, что связано с этим человеком. Темно-синий костюм подчеркивает синеву его глаз, у него короткие и очень аккуратные грязные светлые волосы.
Его внешний вид безупречен, поэтому я чувствую себя так, будто только что вылез из корзины для белья. Треники, старая футболка, носки и свежие синяки, покрывающие мое лицо, — не самый лучший мой вид.
Я снова встречаюсь с ним взглядом и чувствую, как что-то шевелится в моем нутре.
Голубой лед.
Мои губы раздвигаются, когда я опускаю взгляд к татуировке на его скуле.
Это тот человек, который спас меня прошлой ночью?
На мгновение наши глаза остаются запертыми, но затем папа отвлекает мое внимание, говоря: — Подойдите ближе, девочки. —
Я вслепую хватаю Киару за руку и толкаю ее к дивану, который стоит дальше всего от нашего гостя.
Папа бросает на меня предостерегающий взгляд и говорит: — Перестань слишком опекать меня, Грейс. —
Никогда!
Пока Киара садится, я остаюсь стоять рядом с ней, переводя взгляд с гостьи на отца.
Наш очень привлекательный гость.
Это отвлекает от того, насколько он красив, но там, где другие женщины могут падать в обморок, у меня внутри все холодеет.
Брейден сделал все, чтобы я до конца жизни ненавидела мужчин.
Папа жестом показывает на нашего гостя. — Это Доминик Варга. —
Если я поставлю вам ракеты, то останусь в живых. Это территория Варги. —
Слова отца эхом отдаются во мне, и когда я снова смотрю на Доминика Варгу, я вижу не только татуировки и хорошую внешность.
Я вижу опасность в его глазах, которые смотрят на меня так, словно я всего лишь назойливая муха, жужжащая по комнате.
Страх скользит по моему позвоночнику, а мышцы напрягаются, когда я хмуро смотрю на отца. — Ты никогда раньше не приносил работу домой. —
Папа улыбается Доминику. — Он спас тебе жизнь прошлой ночью, так что, думаю, мы можем немного отступить от правил. —
Хотя у меня были подозрения, услышав слова отца, я испытываю шок. Мой взгляд возвращается к Доминику, и я вспоминаю, как он врезался в окно.
Как он схватил меня, прежде чем выпрыгнуть из здания.
Сила в его теле, когда он спас меня от участи, которая хуже ада.
Как безопасно я себя чувствовала перед тем, как потеряла сознание.
Прошлой ночью он был моим таинственным спасителем, но, глядя на него, я чувствую себя не в безопасности.