Отшельник
Шрифт:
Жирный куш, на который рассчитывали Вертяковы, уплывал прямо из-под носа.
Элла знала, что наезжать не «Терем» шеф не станет. Война со строителями могла выйти себе дороже. Не те это ребята, что безропотно себя в обиду дадут. Может получиться похлеще, чем с кедровником…
Значит, с мечтой о летней поездке в Париж можно было расстаться, по крайней мере, на ближайшее время.
Вторая весть касалась как раз кедровника - и была еще неприятнее первой. Депутат Государственной Думы господин Михайлов официальным письмом уведомил, что народные депутаты неожиданно вспомнили о чаяниях народа. Какая-то очередная проверочная комиссия, активизировавшаяся перед очередными политическими реформами, не согласилась с изменением границ заповедника. Нашлись дотошные правдолюбцы, которые вынесли решение вопроса аж на заседание Земельного комитета. Комитетским решением заповедник был восстановлен в прежних границах.
Сам Михайлов вынужден был бить себя пяткой в грудь и доказывать, что это не он верблюд, а те, что готовили ошибочные документы. Что сам он и руками и ногами за справедливость. И что самолично же разберется с тем, кто так попрал народные интересы…
Элла Арнольдовна, прочитав заказное письмо, сразу смекнула, что г-н Михайлов в собственном бессилии, если не в собственной подлости, расписался. А то и приговор смертный сам себе подмахнул.
Не лезла до сих пор в уголовные дела Элка-минетчица. Но дурой-то уж точно никогда не была. И хотя диска с компроматом на братьев Вертяковых ей никто не демонстрировал, логику дальнейшего развития событий она представляла себе вполне.
Да только не сильно-то за судьбу депутата переживала ушлая секретарша. Куда более беспокоил ее тот факт, что теперь Москва событиями в районе может заинтересоваться весьма плотно. И как Борюня отмазываться будет от изнасилования и пяти трупов в Ореховом, она пока представляла себе плохо.
Ведь стоит запахнуть жареным - и партнеры и покровители разбегутся, залягут до поры на дно.
Фирма «Сакура» - япона мать!
– исчезнет, будто и не было ее никогда. Останется вырубленный кедровник, обиженные и рассерженные люди, рьяное правосудие и запланированный «стрелочник» - некомпетентный, а то и преступный, глава районной администрации. Со всеми вытекающими для нее лично последствиями.
Спасти ситуацию, Борюню и саму себя, любимую, могли только очень большие деньги. Но они, как известно, с неба не падают. Особенно тогда, когда позарез нужны…
* * *
– А скажи-ка, Миша, честно, ты не в федеральном розыске ли часом?
Знахарь удивленно поднял взгляд на Тимура.
Его помощник, секретарь, управляющий, заместитель и китайский мандарин в одном лице с серьезным прокурорским выражением исподлобья глядел на своего патрона. И только в глазах его плясали веселые искорки.
– Обижаешь, брателло, - подыграл Майкл.
– За мной уже два года охотится Интерпол, ФБР, ЦРУ и колумбийская наркомафия.
Приняв чистую правду за ожидаемую шутку, Тимур осклабился:
– Тогда вон те, - Тимур мотнул головой так, что длинная косичка его перекинулась со спины на левое плечо, - явно из Интерпола.
Знахарь повернул голову. На другом краю набережной имени речника Энгельса в типовом кафе под открытым небом сидела живописная парочка. Такие же оборванные уши, как и у Тимура, сбитые набок носы, килограммов по сто десять весом - пластиковые стульчики под ними жалобно стонали. Громилы пили пиво, ковырялись в носу и старательно делали вид, будто не обращают ни малейшего внимания на Знахаря со спутником.
– Одного я знаю, - прищурился Тимур, - Лёхан - личность в городе приметная. Он из людей Толяна Зубилы. А Зубило под Кислым ходит. В фаворе. Между прочим, Лёхан еще с двумя бандюками и разводили меня на бабки. Теперь вот, не иначе, очередной геморрой затевают…
– Наплевать, - усмехнулся Знахарь.
– Если что и затевают, то только на свои дурные головы. Или задницы?
Он поставил на стол пустую пивную кружку:
– Ну, что? Допивай, да пойдем. Пора нанести визит незабвенному Борису Тимофеевичу…
Тимур подошел к краю тротуара и поднял руку. Поймал мотор - новенький «рено».
– До Амжеевки, командир.
– Далековато. Сорок верст. Обратно пустой…
– По сотке баков в каждый конец.
– Садитесь.
Знахарь увидел, что следом за ними от кафе взял старт битый-перебитый «опель фронтера», куда взгромоздились гориллоподобные провожатые.
– А что, приятель, ты хорошо томские закоулки знаешь?
– Так вам же в Амжеевку.
– Туда и отправимся, но сначала в зеркальце взгляни. Пасут нас. Не пугайся, стрельбы не предвидится. А вот оторваться можно попробовать. Не сильно только драгоценными нашими жизнями рискуй: не выйдет - хрен с ними, со шпионами. Но почему бы нам не повеселиться чуток, если я ставку вдвое повышу?
– И впрямь, почему бы?… - водила вжал педальку в пол и резко крутанул баранку.
Взвизгнув покрышками, резвый француз, не доезжая до начала улицы с бесхитростным названием Набережная реки Томи, нырнул в ближайшую подворотню. Джип, только-только набравший скорость, пролетел мимо. Друзья переглянулись и улыбнулись, представляя, какие слова сейчас раздаются в немецком внедорожнике.
– Я сейчас на Картасный выскочу, а им объезжать придется. Или разворачиваться. Хорошо, если успеют заметить, куда свернул, - пояснил маневр шофер.
Преследователи успели. И веселуха началась. Менты даже опомниться не успели, а обе машины растворились в воздухе, как мираж. Появились на Дальне-Ключевской. Одолели еще один скоростной участок на Пушкинской. Ушли к вокзалу, закручивая карусель по кольцевым переулкам: Дорожный, Путевой, Паровозный…
– Я не Шумахер, конечно, - пояснял по ходу дела водила, активно вертя рулевое колесо, - но поездить довелось на разном. Эта машинка - вполне. На трассе не оторвешься - мощи не хватит, а в проулках резвая и в тупичках верткая. Как раз таксовать…
– Для других я гоняться по центру вряд ли стал бы. А вот тебя знаю, - он скосил в зеркальце глаза на Тимура.
– У меня тоже катерок на Томи имеется. «Муксун». С «Ништяком» не сравнить, но ходкий…
– Ты на дорогу смотри, - улыбнулся коллеге Тимур.
– Не боись. Сейчас я вам фокус покажу…
Они выскочили к самому вокзалу на вспомогательные территории, занятые километровыми лабазами с высокими эстакадами. С одной стороны лабазов стояли фуры под погрузку, с другой - на отводных путях - железнодорожные вагоны и платформы. Таксист сбросил скорость. В зеркале заднего вида стремительно увеличивался в размерах басовито ревущий «опель», старающийся не упустить своих подопечных. Легковушка подпустила джип поближе и опять скакнула вперед. Раздосадованный Лёхан тоже поддал газу. Лучше бы он этого не делал.