Отшельник
Шрифт:
Знахарь сделал вид, что его осенило:
– А, понял! Это та самая зона, откуда злодеи убежали. Так?
– Так, - ответил старлей.
– А сколько их всего?
– Шестеро. И все опасные, как… - старлей поморщился, - в общем - опасные рецидивисты.
– Рецидивисты… Понимаю… - Знахарь сделал серьезное лицо, - понимаю.
– Ну, ты особенно не нервничай, - успокоил его старлей, - у тебя вон люди имеются, со стволами. Собачки есть?
– Есть.
– Тоже хорошо. Так что отдыхай спокойно. А если что - звони.
Старлей повернулся к сидевшему у мотора солдату и кивнул ему. Солдат встал и двинул ногой по стартеру, торчавшему из двигателя, как на мотоцикле. Мотор застучал, а старлей, снова повернувшись к Знахарю, сказал:
– Ну, будь здоров, дачник!
И усмехнувшись, добавил:
– Бедный…
Вернувшись в дом, Знахарь взглянул на Семена, который полулежал в кресле и выжидательно смотрел на вернувшихся, и сказал:
– По твою душу приезжали.
– Я понял, - ответил Семен.
– А раз понял, - и Знахарь сел на свое место, - тогда рассказывай.
Афанасий с Макаром тоже уселись к столу, и Семен, вздохнув, сказал:
– Что ж… Придется рассказывать. Раз ты меня не сдал, теперь я тебе должен.
– Ты мне ничего не должен, - неприятным голосом ответил Знахарь, - мне должники не нужны. Это может быть у вас, уголовников, принято на людей долги вешать, а я другой человек.
– Понятно… - Семен снова вздохнул, - только вот рассказ будет короткий.
– Пусть короткий, - согласился Знахарь и взялся за бутылку с пивом, - мы ведь тут не байками тешиться собрались, верно?
– Верно. В общем, дали мне пожизненное. Я уже приготовился сидеть в клетке, знаешь, как по телевизору показывают - чуть в дверь стукнули, сразу к стенке и крестом раскорячивайся. Ну, мне, пока я под следствием сидел, один старый зек рассказал, как себя вести, чтобы хоть как-то облегчить… Короче - все, думаю, жизнь кончилась. Пять суток везли куда-то, потом выгрузили, и все оказалось совсем не так, как я ожидал. Какой-то пионерский лагерь строгого режима. Ни тебе охраны, то есть - охрана, конечно, имеется, вышки, проволока, солдатики с пулеметами, все как положено, но в зоне - полная свобода. Зато везде видеокамеры, даже над каждым очком в сортире! И вообще… Все молчат, никто друг с другом не разговаривает, а начальник зоны этой, Штерн его фамилия…
При упоминании фамилии Штерна Афанасий заерзал, и Знахарь, посмотрев на него, спросил:
– Что там у тебя?
– У меня?
– удивился Афанасий, - не знаю, иголка, что ли, в штаны попала, колет…
– А-а-а… - Знахарь повернулся к Семену, - и что начальник?
– Он меня вызвал и говорит: тебе пожизненное за счастье было бы, а теперь ты, говорит, мой раб, и твоя жизнь ничего не стоит. Ты, говорит, теперь как вещь, и единственная свобода, которая у тебя есть - это повеситься.
И Семен рассказал обо всем, что творится на этой «зоне», дойдя наконец и до истории со своим побегом:
– В общем, на следующий вечер мы и дернули в тайгу. Как бежали, не важно, а вот то, что мне Портной рассказал в тайге, уже интересно. Он мне всего рассказать не успел, потому что на следующий день, когда мы переправлялись через реку, чтобы след сбить, все утонули. Я один остался. Да-а-а… А через пять дней поскользнулся на мокрой коряге и вывихнул ногу. Целую неделю полз, как Мересьев, ну, а дальше сам знаешь.
Знахарь медленно покачал головой, думая о чем-то, потом спросил:
– Так что тебе Портной рассказал?
– Я же говорю, что он только начал рассказывать, у нас там времени лясы точить не было, нужно было ноги делать… Но кое-что успел. Он сказал, что эта зона вроде как учебный центр, в который собирают самых опасных преступников, приговоренных к вышке и к пожизненному, и, чтобы такие ценные кадры не пропадали зря, готовят их особым образом и делают из них вроде как роботов. Даже будто какую-то операцию на голове делают. А потом переводят их в секретную воинскую часть, кстати - ты видел на реке пароходик без окон, серый такой?
Знахарь задумался и ответил:
– Вроде видел… Да, точно видел.
– Вот. На этом пароходике их и перевозят в эту воинскую часть, а что дальше, я не знаю. Портной не успел рассказать.
– Так… - Знахарь налил себе пива, - зомби, говоришь… А ведь интересное дело получается! Осужденные - они вроде как государственная собственность. И, если ими так распоряжаются, значит, это государственное дело. И зачем же нашему родному говернменту эти зомби?
– Чему?
– одновременно спросили Тимур и Семен.
– Правительству, - усмехнулся Знахарь, - это поанглийски.
Он посмотрел на Семена и спросил:
– Ну, как твоя нога?
– Да ничего, побаливает, но уже гораздо лучше, чем было.
– А ну-ка встань!
– скомандовал Знахарь.
Семен, кряхтя, поднялся и медленно выпрямился.
– Идти сможешь?
Семен пожал плечами и сделал несколько осторожных шагов, сильно припадая на больную ногу.
– Ты знаешь, - удивленно сказал он, - гораздо лучше!
Знахарь посмотрел на Афанасия, и тот, довольно сморщившись, сказал:
– Таежная медицина, однако. Через два дня бегать будет.
Тимур засмеялся:
– Нет, ты понял, каких я тебе ценных кадров привел?
– Понял, понял, - Знахарь тоже засмеялся, - тоже мне, начальник отдела кадров!
– А что, - Тимур приосанился, - могу, если захочу. Но не захочу. У меня от бумаг голова болит.
– Вот и хорошо, - сказал Знахарь.
– Что хорошо?
– спросил Тимур, - что голова болит?