Отшельник
Шрифт:
– Чего надо? Чаю надо, вот чего, - сказал я, - поставь самовар.
– Самовар им, - недовольно пробормотал Тимур, но спустился с крыльца и, лениво переставляя ноги, пошел в сарай за шишками.
– Я вижу, работничек у вас еще тот, - крякнул майор, - ну, да я таких быстро перевоспитываю. Через неделю они у меня начинают бегать, как Валерий Брумель.
Я посмотрел на майора и понял, что это была одна из армейских шуток, вроде того, что копать нужно отсюда и до обеда.
– Какой есть, - я вздохнул и пожал плечами.
Тимур вышел из сарая, неся перед собой полный мешок шишек.
– Ты бы их вообще все принес, - фыркнул я, сдерживая смех, - не мог сколько нужно взять, что ли?
– А не во что, - ответил Тимур и снова зевнул.
Майор посмотрел на него, как кот на мышь, и повернулся ко мне.
– Вы сказали, что вчера солдатики приезжали…
– А то вы не знаете, - ответил я, - солдатикито ваши были, верно?
– Верно. Ну, я для проформы еще раз спрошу - несколько дней назад ничего подозрительного не видели? Людей каких-нибудь…
– Ну, я вам для проформы и отвечу: нет, не видел. Мы, бедные дачники…
– Знаем-знаем, - майор засмеялся, - вчера мой старлей эту вашу присказку передал, так я долго смеялся.
И майор выразительно покосился на мой дом.
– Бедные дачники… Нет, я не возражаю, просто такой домик… Сколько он по фундаменту?
– Двести восемьдесят метров, - небрежно ответил я, зная, что такая площадь постройки вызовет уважение у кого угодно.
– Ого, - майор сдвинул фуражку на затылок, а потом и вовсе снял ее и положил на скамью рядом с собой, - это серьезно.
– Нормально, - сказал я, тоже посмотрев на дом.
Сказать по правде, я очень любил смотреть на него, и с каждым разом мой дом нравился мне все больше и больше.
– Обидно будет, если на такой дом нападут беглые зеки, - сочувственно сказал майор.
Ах, вот оно как…
Ты, подонок, решил меня попугать! Ну ладно, посмотрим, кто кого испугает.
– А что бы им нападать-то?
– я сделал вид, что удивился.
– Ну, как что… Психология обреченного преступника непонятна нормальному человеку.
Эту фразу майор наверняка вычитал в какой-нибудь книжке. Это было просто написано на его тупой, хитрой и жестокой морде. Он посмотрел на меня, чтобы увидеть, какое впечатление произвело столь «умное» высказывание, и я с пониманием кивнул.
– Им что нужно, - авторитетно сказал майор, - во-первых, еда. В тайге жрать нечего, так что первым делом - пища. Потом - одежда. Нужно сменить внешний вид. Потом - деньги, чтобы иметь возможность нормально передвигаться. И они не просят об этом хозяев. Они отбирают. А хозяев, между прочим, убивают, чтобы не оставалось свидетелей.
Майор посмотрел на меня особым взглядом, который у него, наверное, считался проницательным, и спросил:
– Точно никого не видели?
Ах ты тварь! Хочешь меня на такую дешевку взять…
– Нет, никого, - твердо ответил я.
– А то ведь как оно бывает еще… Они, например, сидят сейчас в доме и держат нас на мушке. А если что не так - сразу начнут стрелять.
– Но я-то ведь тоже при оружии, - усмехнулся я и с лязгом передернул затвор «моссберга», который до сих пор задумчиво держал в руках.
Патрон выскочил на землю, и было видно, как на его место встал другой. Помповик при этом случайно оказался направлен прямо в грудь майору. Я положил палец на спуск и, сказал:
– Вот так! Нажимаешь, и злодея как не было.
Майор кашлянул и с усилием отвел взгляд от ствола «моссберга», смотревшего прямо на него.
– Ну, это я к примеру сказал.
– А… Ну, если к примеру, тогда другое дело.
Я отвел ствол в сторону и сказал:
– А вообще, если говорить о примерах, то… Ну, скажем, сообщник беглецов специально построил этот дом, чтобы обеспечить укрытие. И они, как вы сказали, сидят сейчас там, за занавесками, и посмеиваются. Такой вариант вы рассматривали?
Майор покосился на «моссберг» и, криво улыбнувшись, ответил:
– Такой… Ну, что вам сказать…
Он посмотрел мне в глаза, и его взгляд так и лучился искренностью.
– И такой рассматривали, что греха таить, - решительно ответил он с интонацией, типа «где наша не пропадала», - но, понимаете, это ведь нерентабельно. Вряд ли те пятеро беглых того стоят.
– Не скажите, - возразил я и поставил дробовик на землю, прислонив его стволом в скамье.