Чтение онлайн

Священник Самарину понравился несмотря на суицидальные наклонности, и он рассчитывал, что поп не развалится по дороге от старости. Тимофея, то есть уже Ивана Васильевича, должно воспитывать в традиционных ценностях, а то уже поползли слухи про каких-то латынян, намеревающихся отдать Русь Римскому Папе через близость к престолу. Недоброй памяти Гришка Отрепьев примерно за это и поплатился в своё время.

Кстати, когда отец Евлогий окропил надувную лодку святой водой и та не исчезла в смрадном дыму, вопросов не задавал. Мало ли какую махину изобретут в заморских землях? Если господь допускает её существование, то и людям пользоваться не греховно.

Вообще-то Андрей Михайлович не собирался показывать технику двадцать первого века, но Дионисий убедил блеснуть богатством и морально отомстить за глупую шутку с пушками. В принципе, верно. Пусть видят, что не голодранцы какие, из милости признанные равными, а вполне обеспеченные люди, владеющие восьмым чудом света.

Самарин проводил исчезающий за поворотом Оки город и вдруг рассмеялся:

— Слушай, Дениска, а если нам сюда посадницей Полину Дмитриевну определить?

— Не примут бабу.

— Ты так думаешь?

— Ну, вообще-то… — слегка смутился Дионисий. — Но побойся бога, боярин! Город и без того пострадал, а тут ещё это наказание.

— Лишь бы согласилась.

— Свят-свят-свят…

Ушкуи разгрузили на пустынном берегу Клязьмы, и после расчёта один из шести отплыл вниз по течению, увозя довольных заработком артельщиков в Нижний Новгород. Оставшиеся пойдут на дрова, хотя Кукушкин предлагал продать полусгнившие посудины коллекционерам. Правда, где взять желающих выложить деньги за откровенный хлам, он не знал.

Грузы перевозили на садовой тележке, но даже втроём и с помощью механизации управились только за неделю, как раз к моменту, когда у Вадима заканчивался отпуск. Племянник злился, и в конце концов раздражённо швырнул дерюжный мешок с кругляшами воска на землю:

— В гробу я видел такой отдых, дядя Андрей.

— Умаялся, бедолага? — с преувеличенной заботливостью спросил Самарин. — Это тебе не бумажки в кабинете с места на место перекладывать и не рецепты выписывать неразборчивым почерком.

— Я врач, а не грузчик!

— А здесь не больница, так что хватай мешок и тащи.

— Да лучше бы в реанимации… — Вадим замолчал, обдумывая только что пришедшую в голову мысль. — Слушай, дядя Андрей, а если нам тут лечебницу поставить? Не в доме, конечно, а на берегу? Поставим острожек с бетонными стенами, поверху колючую проволоку пустим, бойницы с пушками… Заодно будем Клязьму контролировать. Как тебе такая идея?

— Лечить кто станет?

— Я и буду лечить.

Самарин почесал седую бороду, и вздохнул:

— Так бы да, мысль хорошая. Только твоя Маринка на переезд не согласится. Её тёплый сортир нужен, ванна каждый день… Опять же, детям в школу ходить.

— Зачем переезжать? Путного фельдшера из пенсионеров на постоянное проживание, пару медсестёр, а я буду появляться три раза в месяц. Или чаще, по возможности.

— Не взлетит, — ответил Андрей Михайлович цитатой из старого анекдота. — У нас денег нет на этот острожек.

— Ну… — почему-то засмущался племянник.

— Так! — подобрался и построжел Самарин. — Колись, Вадик.

Вадим застенчиво поковырял траву носком кроссовка и с большой неохотой признался:

— Пока вы с Денисом в Нижнем Новгороде были, я сюда нашего главврача привозил. И жену его. И тёщу тоже.

— Вадик, твою мать мою сестру! Не мог обойтись бутылкой своей волшебной водки? Сам говорил, что она даже покойнику потенцию возвращает.

— Какая водка? Я пошутил.

— А лысина?

— Туда-сюда через ворота шастаю, вот и… Да сам знаешь!

— И что главврач?

— Посидели зорьку с удочками на Клязьме всем семейством, а вечером я их напоил коньяком с отваром пижмы.

— Она же ядовитая.

— Смотря в каких дозах. Зато после чудодейственного эликсира глист не будет.

— Целитель хренов!

— Сто пятьдесят тысяч.

— Сколько?

— Мало, не спорю. Но первые клиенты, так что пришлось демпинговать.

На шум из ворот выглянула Полина Дмитриевна. Она готовилась к вступлению в должность наместницы Нижегородско-Суздальского княжества, и была одета в соответствии с модой середины пятнадцатого века с небольшими изменениями. За образец взяли фотографию княгини Зинаиды Юсуповой на знаменитом костюмированном балу 1903 года. Причём, по мнению Андрея Михайловича, бабушка Поля отличалась от оригинала в лучшую сторону, особенно после согласия заменить настоящие драгоценности качественной бижутерией. Наряд пошили в рекордные сроки, и его стоимость стала Великой Тайной, сберегаемой лучше, чем коды запуска стратегических ракет.

— О чём спор, бояре?

— Вошла в роль? — Самарин не удержался от искушения слегка подковырнуть. — Как там разбитое корыто и золотая рыбка на посылках?

— Андрюша, не зли меня! Так о чём вы орёте на всю деревню?

Дионисий, как самый молодой и нестойкий, первым сдался под суровым взглядом:

— Острожек хотим тут поставить, только денег пока нет.

Полина Дмитриевна покрутила пальцем у виска:

— Самарин, ты меня не только злишь, но и разочаровываешь.

— Что так?

— У тебя воска на Порше Кайен хватит, а если остальное грамотно пристроить…

— Кому? — Андрей Михайлович с тоской посмотрел на тюки с овечьими шкурами. — Дублёнки шить, что ли?

— Как дети, ей богу, — вздохнула Полина Дмитриевна, доставая телефон из кармана парчовой душегрейки. Дождавшись ответа вызываемого абонента, она спросила жизнерадостным голосом. — Тараканов, ты там не разорился ещё? Бери машину побольше, десять лямов, и завтра будь у меня. Что? Лёша, если будешь спорить, я коломенским рукожопам всё отдам. До завтра, Тараканов!