Отшельник
Шрифт:
— Потом расскажешь, принялся командовать Андрей Михайлович. — Сначала переоденешься в чистое, потом поешь и спать ложись. Баня готова будет, разбужу.
— Я по пути гонца перехватил с грамоткой, да и поспрошал малость.
— Всё потом!
— А княжич…
— Здоров княжич, что ему у меня сделается? Давай, Дениска, проходи в дом.
Только поздней ночью, после бани и двух рюмок крепкой настойки, Дионисий приступил к подробному рассказу, дополняя его собственными догадками. И дело было так — разбив в своё время войско Великого Князя Московского, казанский хан Мухаммед-Улу пленил самого Василия Васильевича, но позже отпустил за огромный выкуп. А ещё дополнительно к деньгам потребовал выделить своему сыну Касиму во владение земли по Оке чуть ли не от Коломны до самого Мурома, о чём был заключён письменный договор.
Но случилось так, что Мухаммеда-Ули отравил любимый старший сын, тоже Мухаммед, а Василия Васильевича согнал с престола князь Звенигородский Дмитрий Юрьевич, и сделка подвисла в воздухе. Обеспокоенный новый хан не собирался делиться с братом, но от выгодно расположенных земель отказываться было бы глупо, и он захватил Нижний Новгород, дабы утешить свою печаль. А так же послал гонцов к Шемяке в Москву с требованием соблюсти подписанный договор.
Вот такого гонца и ссадил с седла Дионисий при помощи натянутой на лесной дороге верёвки.
— Он что, один ехал?
— Четверо, — скромно улыбнулся Дионисий. — Но у меня лук был с тремя стрелами.
Гонца он поспрашивал со всем тщанием и прилежанием, а взятая с покойника грамотка княжьего воя изрядно озадачила. В ней хан грозился в случае неисполнения договорённостей отобрать у Москвы ярлык на великое княжение, и передать его Нижнему Новгороду, благо на новый престол готовы взгромоздиться сразу двое.
— Какой ещё ярлык, Денис? — удивился Андрей Михайлович. — Вот ли не наплевать на эти ярлыки.
— Так-то да, боярин, но для войны и меньшего повода хватало, а нижегородцы на Москву издавна зло затаили. Быть войне великой.
— Там самозванцы, или как?
— Шуйские, — помотал головой Дионисий. — Они от старшего сына Александра Ярославича род ведут, так что полное право имеют.
Андрей Михайлович не далее как утром штудировал Википедию, поэтому в памяти отложилось чётко:
— Нет, Денис, самозванцы и есть. Родословную подделали, а происхождением Шуйские от Андрея Ярославича, младшего брата Александра Невского.
Дионисий отреагировал ёмким анахронизмом:
— Пидарасы!
— Они самые, — согласился Андрей Михайлович. — Но я правильно понял, что на генуэзских наёмников можно больше не рассчитывать?
— Так эти ублюдки Махмудке ворота и открыли. Пришли с Крыма с его отцом, теперь вот сынок перекупил — обещал Курмыш на Суре с окрестностями в кормление отдать. А если осядут, то и в вотчину.
Самарину не доводилось встречать упоминания об итальянских городах на территории Нижегородской области, поэтому он удивился:
— Генуэзцы, они же итальянцы? То есть, фрязины. И решили осесть в наших местах? Они же вымерзнут в первую зиму.
— Какие фрязины? — в свою очередь удивился Дионисий. — Там их сроду не бывало. Готы, аланы, поляки, наших немного, литвины, угры ещё есть. Фрязины в Кафе и Сугдее сидят за деньги считают, зачем им за тридевять земель переться? Другое дело — войско предоставить за соответствующую мзду.
— Понятно, — кивнул Андрей Михайлович. — Иностранный Легион и ЧВК в одном флаконе.
— Да какой там легион, боярин. Легионы у ромеев были. Которые настоящие, а не с Царьграда.
— Хреново…
— Что хреново?
— А всё хреново, Денис.
Получалось, что все инвестиции полетели псу под хвост. Хан Мухаммед-младший подмял под себя всю торговлю и полностью перекрыл для купцов Волгу и устье Оки, и не пропускал их в Москву до разрешения земельного вопроса. Прочий лихой народец вроде новгородских ушкуйников принял сторону нового правителя, и с воодушевлением планировал поход за зипунами, надеясь улучшить финансовое благосостояние за счёт зажравшихся московских жителей. А что такого, не последнее же серебро выкупом за Василия Васильевича отдали?
— Муром нужно поднимать, боярин, — предложил Дионисий. — У них Махмудка хочет Городец забрать?
— Он же на Волге, причём тут Муром?
— Там Радилов, а на Оке Городец-Залесский. Нужно поднимать Муром!
— Оно как бы да, — согласился Самарин. — Но не проще будет этого Махмудку завалить? Есть хан — есть проблема, нет хана — нет проблемы.
— А как?
— Сейчас сообразим.
Внезапно появившаяся кровожадная идея внутреннего отторжения не вызывала. Уголовный Кодекс ещё не изобрели, и пепел сожжённой Батыем Рязани до сих пор стучал с сердце бывшего старшего прапорщика. Поэтому несмотря на поздний час и под воздействием трёх рюмок смородиновой настойки, Андрей Михайлович решительно взялся за записную книжку, в которой хранились номера старых друзей. Первый же из них отозвался на звонок сразу, но матерно.
— …
— И ты будь здоров, Коля! Карабин свой ещё не продал?
— …
— Так я же в деревне теперь живу, нужно потихоньку обрастать инструментом.
— …
— Лося не обещаю, но кабанов полно.
— …
— Сам приеду, если недорого отдашь. Кстати, Ванька как там поживает?
— …
— Возьми у него пару броников и каски.
— …
— Нет, кабаны не отстреливаются, но вдруг медведь?
— …
— Для рыбалки, говоришь? А почём?
— …
— Целый ящик? В подарок? А если два?
— …
— Коля, ты у нас генерал или хрен собачий?
— …
— Да, и Ванька пусть завтра тоже подъезжает.
— …
— Угу, на КПП только предупреди.
Закончив с разговором и убрав телефон в карман, Андрей Михайлович довольно улыбнулся:
— И ждёт нас, Дениска, охота на красного зверя.
— Когда? — вскинулся Дионисий.
— Чуть позже. Вы с Тимофеем завтра, — Самарин посмотрел на часы, — то есть, уже сегодня, остаётесь на хозяйстве, а я кое-куда съезжу.