Чтение онлайн

– Когда обнаружили, что гибрид ждет ребенка, мнения в команде – прерывать беременность или нет – разделились. Возможно, это звучит жестоко, – отреагировала она, заметив, как напрягся Дэймон, – но вы должны понимать, мы понятия не имели, к чему могла привести эта беременность или на что будет похож ребенок Лаксена и гибрида. Мы не знали, с чем связались, но, к счастью, на прерывание беременности было наложено вето, и мы получили возможность изучить этот случай.

– Так… так у них родился ребенок? – спросила я.

Нэнси кивнула.

– Продолжительность беременности была по человеческим стандартам обычной – между восемью и девятью месяцами. Но наш гибрид родился немного раньше.

– У Лаксенов это занимает около года, – сказал Дэймон, и я поморщилась, думая о том, что это чертовски долго, если вынашиваешь сразу троих детей. – Но, как я сказал, это тяжело.

– Когда младенец родился, внешне в нем не было ничего примечательного, кроме его глаз. Они были фиолетовыми, что является чрезвычайно редким цветом для людей, с волнистыми темными кругами вокруг радужки. Анализ крови показал, что ребенок получил обе ДНК – человека и Лаксена, которая отличалась от мутированной ДНК гибрида. Так было, пока мальчик не начал расти, тогда мы поняли, что это значит.

И что это должно было значить?

Улыбка украсила лицо Нэнси – искренняя, как у ребенка рождественским утром.

– Темп роста был нормальным, как у любого человеческого ребенка, но с самого начала мальчик показывал признаки значительного интеллекта, и ранние интеллектуальные тесты выявили уровень IQ выше двухсот – большая редкость. Только полпроцента от популяции имеет IQ выше ста сорока. А здесь было больше.

Я вспомнила, как Дэймон говорил мне прежде о том, что Лаксены созревают быстрее людей, не в физических проявлениях, а по интеллектуальным и социальным навыкам, что, впрочем, казалось сомнительным, учитывая то, как он иногда действовал.

Дэймон скользнул по мне долгим взглядом, словно знал, о чем я думаю. Я сжала его ладонь.

– Что значит больше? – спросил он, поворачиваясь обратно к Нэнси.

– Ну, на самом деле это безграничный и все еще продолжающийся эксперимент. Каждый ребенок – каждое поколение – по-видимому, имеет разные способности.

Свет уверенности наполнял ее глаза, когда она добавила:

– Первый был способен делать то, чего не может ни один гибрид. Он мог исцелять.

Я откинулась на спинку стула, быстро моргая.

– Но… я думала, только Лаксены могут делать это?

– Мы считали так же, пока не появился Ро. Мы назвали его в честь первого документально известного египетского фараона, который долго считался мифическим персонажем.

– Подождите. Имя ему дали вы? А почему не родители? – спросила я.

В ответ она пожала плечами. И все.

– Способность Ро исцелять других и себя позволяла провести параллель со способностями Лаксенов, очевидно, она была унаследована им от отца. Пока мальчик рос, мы обнаружили, что он мог телепатически разговаривать не только с Лаксенами и гибридами, но и с людьми. Смесь оникса и алмазов на него не действовала. Он унаследовал силу и скорость Лаксена, но был еще сильнее и еще быстрее.

И, как Лаксен, он мог с легкостью использовать Источник. Его способности – еще ребенка – решать проблемы и вырабатывать стратегию выходили за пределы возрастного графика. Единственное, что он или любой другой Исток не мог делать, – это изменять свой внешний облик. Ро был прекрасным образцом.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы я осознала все это, но потом мой разум выделил в ее рассказе одно обстоятельство. Это было одно короткое слово, но очень значимое.

– Где Ро сейчас?

Взгляд ее чуть потускнел.

– Ро больше не с нами.

Вот и объяснение, почему весь ее рассказ прозвучал в прошедшем времени.

– Что с ним случилось?

– Проще говоря, он умер. Но он не был последним. Родилось еще несколько, и мы смогли узнать, как становится возможным зачатие.

От возбуждения она заговорила быстрей.

– Наиболее интересным фактом оказалось то, что зачатие могло произойти между любым мужчиной-Лаксеном и женщиной-гибридом, чья мутация прошла успешно.

Дэймон высвободил свою руку и откинулся на стуле. Его брови нахмурились – похоже, он услышал в этом гораздо больше.

– Таким образом, «Дедал» заинтересован в сексуально озабоченных Лаксенах и гибридах, которые желали бы заниматься этим, даже находясь здесь? Мне же здесь не совсем комфортно – никакой романтики. Не создает нужное настроение.

Мой желудок сжался, когда я поняла, на что нацелены его вопросы. Воздух в комнате стал каким-то спертым. Определенно была причина, по которой Нэнси так откровенничала с нами. В конце концов, мы с Дэймоном, если верить доктору Роту, были «прекрасными образцами», изменившимися на клеточном уровне.

Взгляд Нэнси стал расчетливым.

– Вы не представляете, на что готовы влюбленные, когда у них появляется несколько минут уединения. И этих минут оказывается вполне достаточно.

И вдруг тот факт, что нам разрешали разделять ванную, приобрел смысл. Надеялась ли Нэнси, что мы с Дэймоном уступим первобытному вожделению и принесем в мир маленьких детишек Дэймона?

Господи, я думала, что брошусь на нее, когда она подтвердила это.

– В конце концов, мы же не мешали вам уединяться на какое-то время, разве нет?

Ее улыбка заставила меня содрогнуться.

– А вы двое молоды и очень сильно влюблены. Уверена, рано или поздно вы воспользуетесь этой возможностью.

Во время своих высокопарных речей о защите мира от вторжения инопланетян или лечении заболеваний сержант Дэшер не упоминал ни о чем подобном. Впрочем, у «Дедала» существовало много сторон. Он говорил об этом.

Дэймон открыл рот, без сомнения, чтобы сказать что-нибудь, заслуживающее пинка, но я оборвала его.

– Не верится, что у вас было много людей, которые просто… ну, вы знаете.