Чтение онлайн

– Сестра Анастасия, – гораздо тише повторила София, подойдя вплотную. – У меня для вас мирская новость. Прибыл хозяин земельного участка, что соседствует с нашим. Осмелюсь предположить, что вы также возымеете желание познакомиться с ним лично.

– А ты, сестра, выходит, уже знакома с ним? – нахмурилась Благочинная. София смиренно опустила взгляд в пол и сложила руки у груди:

– Я перегоняла овец в день, когда вы с сестрами навещали Матушку-настоятельницу и, проходя мимо, увидела его. Он представился и сообщил, что имеет желание жить здесь, на своей половине участка.

– Ты и молвила с ним без дозволения? Ох, София, София, – сокрушенно покачала головой Благочинная, – от чего ж ты непослушная такая? Ведь сколько раз тебе велено не разговаривать с незнакомцами? Неужто тебе по сердцу снова и снова огорчать меня своей непокорностью?

– Бог с вами, сестра Анастасия! – девушка в порыве раскаяния поклонилась в пояс Благочинной и поцеловала ее теплые морщинистые руки. – Я шла мимо… а человек трудился… я пожелала легкости в труде… и разговор завязался… – сбивчиво начала оправдываться девушка. – Потом принесла ему кувшин молока утолить жажду, он так попросил, и ведро воды с полотенцем, чтобы после смыл пот и грязь с усталого и израненного – я сама видела! – тела.

У Благочинной брови под платок полезли:

– Ты не просто говорила с ним, так еще и разглядывала плоть мужа чужого? Благословляю тебя на сорок земных поклонов, сестра!

– Слушаюсь, сестра, – совсем сникла София.

– Приступай, – Благочинная осенила девушку крестным знаменем и они разошлись.

Софии всегда казалось, что старшие сестры относятся к ней гораздо строже, нежели к остальным послушницам. Сначала она росла в православном детском приюте, потом возвели Боголюбский Воскресенский монастырь и ее перевели сюда. По возрасту, она не подходила стать монахиней, и даже не готовилась принять постриг, однако долгие годы ее настраивали и готовили для монашеской жизни. Может, от возложенных на нее больших надежд ответственно нести знамя черного духовенства в будущем к ней и относились с повышенной строгостью? Девушка размышляла над этим, пока сестры ужинали, а она, стоя в центре трапезной, делала земные поклоны, как отжимания: упала – лбом об пол – подскочила. Выполнив все сорок, она присоединилась к остальным.

За ужином Благочинная прилюдно объявила о новом соседе и всем запретила вступать с ним в словесный контакт до тех пор, пока сама Анастасия не познакомится с ним и не убедиться, что он человек светлый, не имеющих дурных помыслов.

– В словесный нельзя, а глазками пострелять можно, – тихо-тихо шепнула сестра Дарья на ухо Софии.

Девушки – есть девушки. Даже в духовном мире послушницы, особенно молоденькие, заводят близких подруг и секретничают. Дарья и София были самыми молодыми в монастыре, потому и сблизились. Дарья – ребенок из неблагополучной семьи, тоже с детства отдана в приют, а затем перешедшая в монастырь. Она на два года младше Софии и отличалась легким характером, светлыми помыслами, никому никогда не желавшая зла. Этакая девчонка болтушка-хохотушка с блестящими, лучистыми зелеными глазами.

София же, напротив, была больше молчаливой и задумчивой. Любила нести послушание в одиночестве, например, работая со скотом или таскать воду для всех на целый день – заведенного водопровода в само здание не было. Дарья же не переносила одиночества. Петь на клиросе, вместе готовить пищу в трапезной, даже печь просфоры – все, что угодно, лишь бы не оставаться одной. Игуменья знала и учитывала особенности девушек, назначая им послушания по душе. Но за проступок могла и Дарью оставить на целый день одну в огороде, а Софию определить в самое людное место.

Матушка-настоятельница, как и старшие сестры, знали об их тесной дружбе и закрывали на то глаза, пока она не выходила им боком. Когда у послушниц было свободное время перед сном, они делились друг с другом мыслями и переживаниями за прошедший день. София поддавалась озорному настроению жизнелюбивой подруги и ее аутентичность на время уступала место такому же смелому и бойкому взгляду на саму жизнь. В один из таких теплых вечеров девушки, взяв в библиотеки Писания святых Отцов, расположились во внутреннем дворике под предлогом почитать. Вот тогда София откровенно описала Дарье во всех подробностях ее встречу с загадочным соседом и теперь уже не только она ждала его возвращения с нетерпением. Появление нового человека в этих уединенным местах считалось целым событием!

Спустя полгода Наставница объявила о значимой и очень важной встрече для всех без исключения. Под строгим надзором каждая девочка тщательнейшим образом наряжала и прихорашивала себя к событию. Все волновались, вспоминали и повторяли приобретенные знания и умения, чтобы не ударить в грязь лицом.

В назначенный час заиграла торжественная музыка, двери распахнулись, и девочки стройным рядком выплыли в торжественную, бальную залу, ослепляющую своим богатым убранством. Начищенный до блеска паркет, тяжелые шторы, канделябры с зажженными свечами, помпезные стулья и диваны, белый рояль – все кричало о богатстве и роскоши. По периметру этой необъятной комнаты находилось пять дубовых дверей: через одни зашли девочки, из соседних дверей появились некогда знакомые им мальчики, также во всем блеске и великолепии. Наставники выстроили всех детей в одну линию и развернули их лицом к центру комнаты.

Открылись двери, противоположные уже открытым, и сначала залу заполнил удушливый смрад. Некоторые дети поморщились, за что сразу получили подзатыльник от Помощников. Потом из одной двери в зале начали появляться неописуемые уродцы женского пола, если судить по платьям на них, а из другой – такие же мальчики. Они подходили к уже выстроившимся детям хромая или волоча за собой лишнюю конечность, хрюкая или пыхтя от усердий совладать со своим скособоченным, уродливым телом. Кто-то из них пускал слюни за неимением губ и щек удерживать их во рту; у кого-то несоразмерно длинные, кривые и острые зубы торчали в разные стороны, мешая сомкнуть рот, откуда толчками вырывалось зловонное дыхание. Одна горбатая девочка при ходьбе опиралась на свои же чересчур длинные руки. У кого-то все тело было покрыто бородавками, а руки и ноги напоминали корни дерева. У одного ребенка голова была сильно заужена к верху, отчего произошла деформация всех черт лица и глаза смотрели в стороны, как у рыбы. У одного мальчика на спине был панцирь, как у черепахи, у другого – костяные наросты на голове, от чего та увеличилась в размере раза в три. Одеты эти уродцы были в рваные, грязные лохмотья. Источали удушливое зловонье помоев, дерьма, резкого и сильного запаха пота – все вперемешку.

Их выстроили на расстоянии вытянутой руки напротив детей с ангельской внешностью. Воцарилось молчание, даже музыка перестала звучать. У уродцев также были свои Наставники такой же скверной внешности, и их Помощники, в противоположность им – красивые. Все учителя внимательно наблюдали за реакцией своих учеников. Гробовая тишина угнетала.

Вдруг одного из красивых мальчиков вырвало от одного вида этих ужасных созданий прямо в проход между детьми. Как бы он не пытался сдерживаться, рвотные позывы волнами накатывали на него, пока желудок не опустел. А одна девочка с опухолью на все лицо, в складках и наростах которой был виден один глаз и где-то внизу обозначался рот, всхлипнула и громко зарыдала в голос, закрывая лицо руками. Она упала на колени и согнулась в три погибели, пряча свое уродство от столь красивых детей. Помощники вывели этих детей и больше их никто не видел…

* * *

Рев моторов, почти непрерывные сигналы клаксонов, крики, визги, улюлюканье и еще кучу непередаваемого шума устроили мотоциклисты в честь бракосочетания мототоварищей, что выходили из дверей ЗАГСа. Затем все дружно поехали кататься по городу и делать памятные снимки у разных достопримечательностей. Ян наблюдал, как все резвятся, как маленькие, ей-богу, отмечая значимое событие. Погуляв по городу в ясный летний день и запечатлев все на фотоаппарат, они всей гурьбой отправились на базу отдыха отмечать. Счастливая Инна в белом облачении ехала на своем белоснежном мотоцикле; Беркутов, как обычно, в черном, на таком же байке. Их друзья и соратники на ярких блестящих моторах со своими веселыми спутницами. Ростовских ехал в машине с подругой сестры – Ириной, сдержанной молодой женщиной, которая не лезла к нему с разными расспросами или пустым трепом, и на том спасибо. Яна эта приятная женщина оставила равнодушным, в отличие от новости, которую озвучил ему Беркутов пару недель назад.