Отряд
Шрифт:
С легким шипением лифт несся вверх.
На боковой стенке кабины располагались только три квадратные кнопки: две синие и одна красная. Экспериментальным путем Валерка установил, что после нажатия верхней, синей кнопки лифт движется вверх и, соответственно, наоборот – после нажатия нижней.
Красная вызывала остановку на ближайшем по ходу лифта этаже.
Под потолком при движении высвечивались какие-то меняющиеся знаки, и разведчик предположил, что это – номера этажей. Он также обнаружил, что если на жать на верхнюю или нижнюю кнопку несколько раз, то лифт будет двигаться все быстрее и быстрее (это сразу ощущалось по ускорению, которое следовало за нажатием кнопки). Всего Валерка насчитал шесть скоростей, после чего, нажав шесть раз подряд на верхнюю кнопку, уселся в углу и стал ждать, когда лифт вынесет его на самый верх, где, как он хорошо помнил, росли леса, текла река и находился большой и густонаселенный город.
"Без помощи мне не обойтись, – размышлял он. – Неизвестно, сколько я провалялся без сознания, неизвестно, где остальные… да мне вообще, черт возьми, ничего не известно! Можно сутками бродить по недрам этого гигантского космического корабля, или что это вообще такое, и все равно никого не найти, а в лучшем случае наткнуться на врагов или помереть с голоду. А там, наверху, возможно, удастся прятаться для начала, а потом, глядишь, взять "языка" или, если уж совсем, повезет, познакомиться с кем-нибудь поласковее, чем эти… в пятнистых комбинезонах. В конце концов, я только и занимаюсь всю войну тем, что выживаю на вражеской территории, и – не будем излишне скромными – делать это умею".
Почему-то перед его мысленным взором возник образ этакой невысокой, стройной и златокудрой деревенской девушки, пасущей, скажем, домашних травоядных где-нибудь на лесной поляне, вдали от лишних глаз. И тут из близрастущих кустов появляется он, Валерка Стихарь, молодой, красивый и уверенный в себе. Несколько учтивых слов, и прелестная, чуть глуповатая пастушка покорена бравым советским разведчиком, ну а дальше… а дальше он сам не заметил, как задремал. И в сладкой дреме своей потянулся батальонный разведчик и потомственный ростовчанин Валерка Стихарь к нежной, пахнущей молоком и свежескошенной травой девушке, обнял ее за хрупкие плечи… и тут увидел, что не девушка это вовсе, а старшина его первой учебной роты Иван Трофимович Ждан смотрит свирепо и в упор на зеленого новобранца-разгильдяя своими маленькими глазками, топорщит яростно усы и вот-вот обложит Валерку отборным матом за то, что утопил он в речке Северский Донец хорошее новое ведро, когда ходил за водой для…
Лифт остановился.
В ту же секунду дрема слетела, Валерка оказался на ногах и, выхватив пистолет, уставился на дверь.
Створки бесшумно разошлись в стороны, и он выскользнул из лифта, готовый к любым неожиданностям.
Так. Никого. Опять коридор. Короткий и широкий. Ага, лестница. Что ж, поднимемся…
Он стоял в просторной и прозрачной будке с люком в полу, который только что закрыл за собой, поднявшись сюда по короткой лестнице. Он стоял в будке, а будка стояла в лесу, и он сквозь прозрачные стенки с удовольствием смотрел на темно-зеленую пышную листву и на светло-зеленую густую траву. Он смотрел на незнакомые и очень красивые цветы, и ему даже показалось, что один раз он заметил птицу в ветвях дерева неизвестной породы. Черт возьми, он даже не предполагал, что успел так соскучиться за это, в общем-то довольно короткое, время по обыкновенной траве, обыкновенным деревьям и обыкновенному солнцу.
Впрочем, солнце-то как раз и не было обыкновенным – искусственный плазменный шар пламенел в местном голубом небе, тоже искусственном. Но на это можно было с легкой душой и плюнуть. "Деревья ведь и трава здесь явно настоящие, выращенные", – подумал Стихарь и толкнул дверь вбок.
Та плавно отъехала в сторону, и разведчик осторожно ступил на чужую землю в густую и высокую – по колено – траву. Несколько раз подпрыгнул, топнул ногой, сорвал травинку и растер ее между пальцами, понюхал… Ничего особенного – травой и пахнет. Ковырнул землю носком сапога – земля как земля. И воздух чистый, лесной… в общем, жить можно, и он двинулся к ближайшим деревьям.
Для начала было бы неплохо выбраться из леса, но дело осложнялось тем, что Валерка понятия не имел ни о местных сторонах света, которых, впрочем, тут вообще не существовало, ни о том, в какой именно части лесного массива он находится. В этой искусственной стране, насколько он помнил карту, был один большой лес и два поменьше.
В котором же из них он оказался? И в какой стороне город?
Впрочем, волноваться нечего. Следует лишь отыскать любой, пусть даже самый мелкий ручей и идти вниз по его течению до тех пор, пока он не сольется со следующим, покрупнее, и так – до самой главной реки.
А там еще каких-нибудь сорок-шестьдесят километров, и он доберется до города. М-да, неплохо бы украсть моторную лодку.
На ручей Валерка набрел довольно быстро. Прозрачный и шустрый, он выбивался из-под замшелого валуна величиной с пушечное ядро среднего калибра, и вода в нем оказалась холодной и вкусной.
Он с удовольствием напился, ополоснул лицо и руки и зашагал вниз по течению, вслушиваясь в шум ветра в листве, случайные шорохи и звуки незнакомого леса, и обе кобуры на его поясе были расстегнуты.
Илтвар Мур сидел за своим столом в Управлении полиции Нового Даррена и, как всегда по утрам, просматривал сводку происшествий за ночь.
Сводка как сводка – ничего особенного. Опять драки между уличными бандами подростков, бессмысленные хулиганские выходки и жестокие акты насилия, включая уже и два убийства (оба, разумеется, по пьянке). Последнее время количество подобных правонарушений возросло. Этого, впрочем, следовало ожидать – братья-вейны от тотального безделья постепенно сходили с ума и начинали звереть.
Работа была только для полицейских, "пятнистых" инженеров (отнюдь не всех) и ученых. Все остальные должны были подыскивать себе занятие сами.
А чем, спрашивается, заняться в мире, который полностью обеспечивает своих жителей всем необходимым: от пищи и питья до крыши над головой и даже вечно хорошей погоды?
Кто-то, конечно, с удовольствием изучал письменность ирюммов, чтобы суметь пользоваться их невероятными знаниями, кто-то от нечего делать занимался сельским хозяйством (вейны захватили с собой семена различных растений). Находилось дело для врачей. Любители спорта, без особого, правда, успеха, организовывали клубы и команды для желающих. Три-четыре сотни представителей творческой интеллигенции пытались возродить школы для детей и подростков, выпускали еженедельную газету "Новодарренский вестник" (лояльную властям, разумеется), выступали с лекциями и концертами. Пара-тройка художников продолжала писать картины. Один-два композитора – музыку. Пяток поэтов – стихи. И это было все.
Перебив ирюммов и захватив власть, Улстер Ката и его сторонники не позаботились не только о сколько-нибудь осмысленной социальной политике, но и о какой-либо политике вообще.
Расчет был на то, что они скоро доберутся до "настоящей" планеты, а уж там работы хватит на всех и с избытком. Но когда это случится, не знал никто. А этот мир, мир СП, не нуждался в совершенствовании и переделке. Он был ограничен, целостен и самодостаточен до отвращения.
Он был скучен.
Старший полицейский инспектор Илтвар Мур, вздохнув, убрал с экрана текст сводки и тоскливо уставился в окно.