Отряд
Шрифт:
Рассудив таким образом, юноша совершенно избавился от каких-либо мук совести, даже от намека на них, и тут же заснул, не обращая никакого внимания на жесткое ложе и бегавших по потолку тараканов, время от времени сваливавшихся ему на грудь. Ну таракан, и что? Тоже ведь тварь Божья.
Он проснулся от солнца. Тоненький лучик, прорвавшись сквозь покосившийся ставень, радостно уперся юноше в глаз и как будто говорил - вставай, просыпайся! С улицы доносились громкие голоса и смех, - видать, происходила смена караула. Вдруг голоса притихли… и гаркнули что-то с дружной силой. Приветствовали начальника? Да, похоже…
По крыльцу застучали шаги, и Иван, разгладив рубаху, уселся на лавке в ожидании утренних визитеров. Кто бы это мог только быть? Стрелецкий десятник Заиша или… или - сам князь?
Дверь распахнулась:
– Вот он, батюшка!
Батюшка? Значит, и впрямь - князь!
Встав, Иван степенно поклонился и с любопытством посмотрел на вошедшего - молодого человека примерно его лет, в небрежно накинутом поверх атласного зипуна, богатом, расшитом золотом кафтане, при сабле с усыпанной драгоценными каменьями рукоятью, с красивым круглым лицом и насмешливым взглядом умных проницательных глаз.
– Здрав будь, княже, - поприветствовал Иван.
– И тебе не хворать, - вошедший улыбнулся.
– Откуда ведаешь, что я князь?
Юноша не очень-то вежливо ответил вопросом на вопрос:
– Так где служу-то?
– Ах, ну да, - князь все так же насмешливо покивал головой.
– Земского двора сыскное ведомство… Знаю, знаю Овдеева и покойника Ртищева знал, царствие ему небесное… Да и твое лицо мне знакомо, небось встречались?
– Если только мельком…
– Иван Леонтьев сын, стало быть?
– жестом прогнав вошедших следом стрельцов, князь уселся на лавку и махнул рукой Ивану.
– Садись, чего встал?
Юноша поклонился:
– С вашего разрешения!
– Эк, какие в сыскном людищи вежливые! Кто я, значит, ведаешь?
– Князь Михаил Скопин-Шуйский, - улыбнулся Иван.
А вот его собеседник вдруг помрачнел:
– И про то, что род наш в опале, знаешь…
– Как и любой…
– Да ладно, любой, - Михаил совсем по-мальчишески свистнул.
– В вашем-то ведомстве и не такие тайны ведают… Впрочем, и мы не лыком шиты… это ведь ты с год назад из французской земли прибыл?
Иван вздрогнул, - вот уж, действительно, не лыком шит князь Михайла, откуда только и узнал про Францию-то?
– Что, удивлен, откуда знаю?
– Михаил прищурил глаза.
– Знаю! Честно сказать, меня государь в начальники Земского двора прочит. С одной стороны - должность почетная, но с другой - уж больно для нее род наш древен!
– Молодой князь приосанился, но тут же весело расхохотался.
– Хотя мне - так все равно. Другие вот только пальцем показывать будут… Всякие там Басмановы, Бельские…
Иван подавил улыбку:
– Вижу, не очень-то ты рвешься в приказные начальники, князь!
– Сказать по правде, и вовсе не рвусь!
– Михайла развел руками.
– И ратная служба мне куда милей приказного крючкотворства. Но - что сделаешь супротив государевой воли? Ладно, - он вздохнул.
– Давай о тебе… Расскажи-ка, что с тобой приключилось. Дюже интересно послушать.
– Интересно?
– переспросил юноша.
– Ну, коли интересно, тогда, князь, слушай… Значит, отправил меня Овдеев тебе в помощь: от лихих, говорит, людей, мало ли…
– То-то я без тебя с ними не справлюсь! Ла-адно, не обижайся, рассказывай дале… Нет, постой… Эй, караульный!
Тут же распахнулась дверь.
– Чего изволит ваша княжеска милость?
– сунулся в горницу чубатый стрелец.
– Квасу, - коротко кивнул князь.
– Хотя, нет… лучше вина. Мальвазеи. Любишь мальвазею, Иван? Я - так очень.
– Благодарствую.
Не дожидаясь вина, Иван в красках и деталях описал молодому князю все, что с ним произошло, не упустив и разбойную девицу, и собственные мытарства на вершине сосны. Рассказывал интересно, словно бы заново переживая случившееся, да и князь оказался благодарным слушателем - не перебивал, не переспрашивал и даже заразительно смеялся в некоторых местах.
– Ушицу, говоришь, варила? Ха-ха-ха! А стерлядь на постоялом дворе сперла? Уж не на здешнем ли? Слушай, Иван, а девка-то хоть красивая?
– Игла-то? Да как сказать… смотря на чей вкус. По мне, так ничего… Глаза голубые, волосы словно лен, грудь такая… большая… красивая…
– Красивая, говоришь? Так ты с ней, значит, того… Ну-ну, не красней, не девка ведь. Бывает. Да и вообще… - Князя вдруг потянуло на философский лад.
– Мы, мужики, хоть и умны бываем, и знающи, а все же на бабьи хитрости попадаемся, словно глупый карась на уду!
– Вот уж истинно сказано, - со вздохом признал Иван.
– Словно глупый карась на уду.
Они вышли из избы уже друзьями, насколько могут быть друзьями родовитый боярин-рюрикович и дворянин из обедневшей семьи. На околице, в малиновых зарослях, весело пели птицы, невдалеке белела стволами березовая рощица, рядом с которой журча тек ручей, рядом с караульной избой, на пригорке, высилась деревянная церковь. Само же село - называлось оно Тайнинское - располагалось не так уж далеко от Москвы и насчитывало с десяток домов, в том числе постоялый двор, куда и направлялись сейчас Иван с молодым князем. Искоса поглядывая на Михайлу, юноша нащупал рукой висевший на шее мешочек с зельем.
Вдруг подумалось - а хорошо было бы, коли б мешочек этот достался разбойникам, либо, на худой конец, оборвался бы, потерялся в лесу. Хорошо бы - не надо было бы теперь думать. Так ведь нет, не оборвался, не потерялся, и разбойники на него не польстились - больно уж был убог, мал, неприметен. Вот и рассуждай теперь… выполнять ли приказ? То есть выполнять ли его вот сейчас, немедленно, либо немного подождать? Уж конечно же, Иван решил подождать.
И, прибавив шагу, нагнал ушедшего вперед князя. А тот вдруг обернулся и кивнул на стоявший на обширном дворе возок, крытый выкрашенной в красный цвет кожей, с тиснеными вызолоченными цветами, зверьми и травами: