Отрок
Шрифт:
— Да не томись ты, выпей, если хочется, не свалишься же с пары чарок.
Надежда на то, что Сучок назовет кого-нибудь по имени, приказывая налить меду, не оправдались. Артельный старшина просто толкнул локтем того из помощников, который стоял ближе к сундуку с посудой. Тот позвенел чарками и вопросительно произнес:
— Старшина?
Сучок обернулся, но оказалось, что мужик обращается к Мишке.
— Нет, — ответил Мишка — мне не наливай.
— Что? — Впервые за все время разговора, подал голос Сучок. — Боишься от пары чарок свалиться? Так ты и первую неполную пил!
Подначка была настолько примитивной, что Мишке стало даже обидно.
— Тебе сколько лет, Сучок? — Спросил он, не отрывая глаз от макета. — Наверно, побольше трех десятков? — И продолжил, не дав Сучку ответить: — А мне — четырнадцать. Привычки к хмельному нет, и голова мне нужна ясной — не в игрушки играем!
Сучок, уже неоднократно высказывавший по поводу «игрушек» совершенно противоположное мнение, на этот раз смолчал. Мишка дождавшись, пока артельщики выпьют и закусят "а ля фуршет" возле сундука, высказал свое мнение:
— Ну, что ж, все придумано правильно и хорошо.
Артельщики одновременно глянули на своего старшину, а Сучок скептически ухмыльнулся — невелика честь мастерам от мальчишки похвалу услышать.
— Но есть способ кое-что улучшить. — Продолжил Мишка. — Башни нужно выдвинуть вперед так, чтобы в стену они входили только на толщину самой стены, не больше.
— Это зачем? — Тут же отозвался "специалист по оборонительным сооружениям". — Так не строят!
Ухмылка Сучка стала еще более кривой, он даже прищурил один глаз, словно прицеливался в Мишку.
— Не строят. — Согласился Мишка. — Но будут строить, а первыми начнем мы. Нужно это для того, чтобы удобно было стрелять сбоку по тем, кто будет лезть на стену. Поставим в башнях большие самострелы на станках и будем стрелять срезнями, [15] чтобы рубить и ломать лестницы.
— Самострел на станке? — недоуменно спросил Сучок и обернулся к "специалисту по оборонительным сооружениям".
— Баллиста называется. — Авторитетно пояснил тот. — Князь Олег Святославич такие в Новгороде Северском поставил. Он же в ссылке в Царьграде был, там у греков и высмотрел.
15
Срезень — наконечник стрелы с широким режущим лезвием, обращенным вперед.
— Нет, не баллиста! — Возразил Мишка. — Она только издали на самострел похожа, но стреляет не за счет силы согнутого дерева, а за счет силы скрученных жил или волос. Баллиста, конечно, оружие мощное — на четыре-пять сотен шагов кидает камень весом в греческий талант… по-нашему это будет полтора пуда и пять больших гривенок.
Правда, большая она, тяжелая, обслуги надо чуть ни десяток человек и заряжается долго. Баллисты для осады городов хороши, а нам ни к чему, да и не поместится все это хозяйство в башню.
Сучок зло зыркнул на "специалиста по оборонительным сооружениям", тот смущенно кашлянул, прикрыв рот рукой. Второй помощник плотницкого старшины, прихвативший с сундука что-то из закуски (наверно, что бы не скучно было стоять, слушая пространные объяснения), не донес кусок до рта и уставился на Мишку с нескрываемым удивлением. Правда, было непонятно, что его удивляет: "нестандартность архитектурного решения", познания в области военной техники или лихой пересчет греческого таланта в пуды — новомодную систему мер, только-только начавшую внедряться на Руси. [16]
16
Пуд, как единица веса, впервые упоминается в грамоте князя Всеволода Мстиславича в 1134 г.; пуд заключал в себе 16 безменов, 40 больших гривенок или 80 малых
— И еще: — продолжил Мишка — башен надо больше, чтобы расстояние между ними было не больше пятидесяти шагов.
— А это еще зачем? — Возмутился Сучок. — Да ты знаешь, сколько это стоить… — Плотницкий старшина запнулся и сформулировал свой вопрос по-другому: — Да ты знаешь, сколько народу понадобится?
— Народ будет. — Уверенно ответил Мишка. — После жатвы.
Причина запинки Сучка Мишке была хорошо понятна. Закупом купца Никифора, вместе со всей своей артелью, Сучок стал недавно, и с трудом привыкал к тому, что работает на хозяина бесплатно.
— После жатвы? Да там до осени всего ничего, дожди зарядят, какое строительство?
— Вот поэтому-то и начнете не со стен и башен, а с жилья для учеников Воинской школы. Скоро их число удвоится, а нам и так тесно, чуть ли не на головах друг у друга сидим.
— А-а! Так это из-за тесноты твои ребята под дверью толкаются! — Изобразил прозрение Сучок. — А я-то думал, что ты с нами в одиночку остаться боишься!
— Опасаюсь. — Не стал спорить Мишка. — Утром тебя одного-то еле угомонили, а тут вас трое.
Было заметно, что Сучку очень хочется плюнуть с досады. На обе его подначки Мишка отреагировал не так, как должен был реагировать четырнадцатилетний мальчишка, а уж напоминание об утреннем "расстреле"…
— Башни-то, для чего так часто? — Напомнил "специалист по оборонительным сооружениям".
— Ты прости, мастер. — Мишка вежливо склонил голову. — Забыл сразу спросить: как тебя величать?
— Гвоздем его величать, Гвоздем — Встрял Сучок.
Меланхолия его, как-то незаметно испарилась, и плотницкий старшина снова обрел обычную непоседливость и задиристость.
— А…
— А его — Шкрябкой! — не дал Сучок открыть Мишке рот. — А меня — Сучком, а тебя…
Сучок опять запнулся. Христианское имя Мишки он знал. Знал, так же, что «курсанты» зовут его старшиной, но все это было не то, что нужно.
В ратнинской сотне, в течение сотни лет противостоящей язычникам, сложилась традиция подчеркнуто называть друг друга христианскими именами. Исключения у мужчин были редкими: Бурей, Пентюх… Если уж к человеку прилипала кличка, то упоминалась она вместе с именем: Лука Говорун, Лёха Рябой, Фаддей Чума. Женщин, взятых замуж из дреговических родов, хоть и крестили, довольно часто звали прежними языческими именами, но это, как правило, было решением их мужей.