Чтение онлайн

Мужики Бурея уважали, не только за силу, но и за ум, а так же за кое-какие лекарские знания, недоступные даже Настене. К уважению, правда, примешивалась некоторая доля легкой жути. Не из-за внешности, а из-за того, что Бурей умел избавить от мучений безнадежного раненого, всего лишь, нажатием большого пальца на, одному ему известную, точку шейного отдела позвоночника.

Полонянки же и холопки держали Бурея чуть ли не наравне с Сатаной, поскольку до плотских утех он был не просто большим охотником, а, прямо-таки, фанатом. Сколько их бедолаг прошло через его руки, он, наверно, и сам не знал. Дважды он даже женился, но заканчивалось все одинаково: жены рожали ему нежизнеспособных младенцев и, вскоре, умирали сами.

— Чего сказать-то хотел, Корней? — Повторил обозный старшина.

— Илюха твой отличился, надо бы наградить.

— С чего награждать-то? — Бурей даже и не глянул на Илью. — Или долю обозу увеличишь?

— Ты же знаешь: — пожал плечами дед — против обычая никто не пойдет.

— Ну, так что, тогда?

— Зайди ко мне, как приедем, поговорим.

— Как приедем, тебе не до того будет: этакую прорву народу пристраивать придется, а потом у тебя настроение пропадет, обозник, по сравнению с другими делами, мелочью покажется, да и забудется. Что, не так?

Авторитетов для Бурея не существовало, он и с князем, наверно, так же разговаривал бы. За свою жизнь обозный старшина пережил столько унижений и несчастий, что не боялся никого и ничего. Как дразнили его в детстве ровесники, как насмехались в юности девки, как ненавидели и боялись холопки…

— Кхе! Ладно, тогда по-другому сделаем. Лавруха весь ратнинский обоз поднял и сюда гонит. Надо из городища сено и прочий корм для скотины забрать, а потом все там сжечь.

— Знаю, — кивнул Бурей — сам с ними пойду.

— Вот и возьми Илюху с собой, там еще пошарить можно, не все же с собой увезли, глядишь, и найдется что, для хозяйства.

— Возьму. Что найдем — наше?

— Да, — согласно кивнул дед — мы свое уже взяли. Потом все подожжете.

— А если люди попадутся?

— Возьмешь — твои будут. Охрану дать? — Было заметно, что деду очень не хочется отпускать с Буреем ратников, которых и так было мало, но не преложить он не имел права. Бурей это, конечно же и сам понял, поэтому лишь махнул рукой.

— Сами управимся.

— Деда, можно мне сказать? — Мишка приподнялся на локтях.

— Не встревай, пацан. — Бурей коротко обернулся в мишкину сторону. — Старшие разговаривают, жди, пока спросят!

— А он не тебя и спрашивает, Буреюшка, угомонись, милый. Говори, Михайла.

— Ну, я тогда пошел. — Бурей развернулся, собираясь уйти.

— Стой, где стоишь! — Скомандовал дед. — Я тебя отпускал? Ладно, молодые распустились, ты-то чего?

— Недосуг, дел много.

— Ничего, подожди. Михайла, бывает, и дело говорит. Ну, Михайла?

— Ты вот про охрану сейчас сказал, а Илья мне рассказывал, как, бывает, обозы громят. Я и подумал: дать бы обозникам самострелы. Сильным быть не нужно, научиться можно быстро, а несколько десятков выстрелов — это ж сила! Илья из моего попробовал стрельнуть, получилось.

— Что скажешь, Бурей?

— Игрушка, Корней. Я против.

— Дядя Бурей…

— Я тебе не дядя!

— Серафим Ипатьич! Да если хоть несколько жизней самострелы спасут, и то хорошо, а если удачно получится, то и вообще к обозу ворогов не подпустите.

— Много ты знаешь про обозы…

— Корней, Корней, ты глянь! — С той стороны, откуда в Мишку стрелял лучник, быстрыми шагами приближался Лука. — Корней, что твой Михайла творит! Скоро все мои лучники к нему учиться убегут. Ты только глянь!

В руке Лука Говорун держал обычный лук-однодеревку, какими пользовались лесовики. Но этот лук отличался от остальных тем, что был изуродован попаданием самострельного болта. Чуть выше середины древка кусок дерева был вырван, и от этого места шла трещина, почти на две трети длины всего лука.

— В темноте, на слух, и так попасть. Михайла, ты как это?

— Так же, как и он. — Мишка показал треснувшее ложе самострела, с застрявшим в нем наконечником стрелы. — Наверно, одновременно выстрелили.

— Дай-ка!

Бурей забрал у Мишки самострел, повертел в руках, без видимого усилия отжал рукой рычаг, щелкнул спуском.

— Значит, не врут, что он уже десяток народу из этой штуки уложил? — Демонстративно игнорируя Мишку, Бурей обращался с вопросом к деду.

— Не врут. — Подтвердил сотник.

— Что, Корнеюшка? — Бурей неожиданно ощерился. — Лисовина растишь?

— Внука ращу! — дед вызывающе выпятил вперед бороду. — Ты что, передумал?

— Наоборот. Игрушка, конечно, убойная, и давать ее в руки пацанам… твое дело, Корней. А обоз вооружать — себе дороже. Тебе лишняя морока, а обозу — смерть.

— Ну-ка, ну-ка, объясни.

— У сопляка в башке ветер, так это и должно так быть, а ты-то где ум растерял?

— Бурей! — Грозно прикрикнул дед.

— Сорок лет уже, как Бурей, а из ума не выжил. — дедов окрик не возымел нм обозного старшину ни малейшего действия. — Вы вооруженных обозников обязательно в сечу потянете, сзади вас прикрывать. Тут им и конец. Воевать они не обучены, доспехов не носят, стрельнут по разу и полягут все. Не дам своих людей гробить! Довели сотню до оскудения, теперь убогими дырки латать хотите? — Бурей потряс в воздухе огромными кулаками. — Не дам! А если у кого из своих эту игрушку увижу, об его же хребет и разломаю!

— Кхе!

— Не сказал твой сопляк в этот раз дела, подождем, может в другой раз повезет. Пошел я, забот полон рот.

— Ступай, Буреюшка, Бог в помощь…

Неожиданно Мишке в голову пришла интересная мысль и он тут же обратился к десятнику лучников:

— Дядя Лука…

— Помолчал бы! Стреляешь ты, Михайла, слов нет, ловко, а…

— Бурей сам нам на помощь вызвался — перебил Мишка — или ты ему приказал?

Дед с Лукой многозначительно переглянулись.

— Все-таки, сказал дело твой пацан, Корней. Только… Бурей же Пимена не любит…