Чтение онлайн

— Увы, нет, — засмеялся Фарон. — Инквизиция сочла результаты допроса неокончательными и обратилась в высшую инстанцию с просьбой сделать заключение. Жрицы положили меня на обсидиановый алтарь, исполнили танец и отпевание покойника, входящие в ритуал самоистязания, и камера пыток исчезла. Казалось, я должен был радоваться, но мое новое место обитания оказалось не менее зловещим.

Недавние захватчики Фарона не обратили внимания на серебряное кольцо, посчитав его простым украшением. Благодаря этому, лишь посмотрев на Сирзана, Миззрим сразу разглядел его магическую управляемость даже в границах призрачного воплощения лича. Усилием воли маг убрал эту мысль поглубже в подсознание и продолжал болтовню:

— Жрицы чем-то накачали меня, чтобы абсолютно сломить сопротивление. Затем отнеслись ко мне с таким вниманием, что я только и мог, что приподнять разбитую голову и оглядеться. Подо мной находился какой-то огромный предмет, не то посох, не то длинный шнур, на вид чрезвычайно легкий, но очень прочный. Далеко впереди он соединялся с другими такими же, и конца им не было. Тогда вдруг я понял: они образовали огромную, безумной сложности паутину. И эта сеть была так велика, что представляла собой целый отдельный мир. Если к чему-то паутина и крепилась, то мне это знать было не дано. Возможно, сеть уходила просто в бесконечность.

— Паутина Демона, — вставил Сирзан.

Фарон исподтишка изучал талисманы своего захватчика, пытаясь вычислить, который из них позволяет подать сигнал каждому орку, и гоблину Мензоберранзана.

— Очень хорошо, — сказал Миззрим. — Вижу, ты был внимателен, когда преподаватели читали вам лекции о различных уровнях развития и существования. Я действительно был сослан на ту ступень Абисса, где властвует, раскачиваясь на паутине, Ллос. Мне приходилось уже слышать однажды, что нити внутри полые и там тоже есть большое жизненное пространство. Поэтому, едва придя в себя, совершенно разбитый после оказанного мне внимания, я начал искать выход.

В итоге я, может быть, и нашел бы его, но у меня не оказалось на это времени. Нить, по которой я полз, вдруг затряслась, и появилась она, направляющаяся прямо ко мне.

— Ллос? — спросил Сирзан.

— А кто же еще? Жрицы говорили, что Владычица передвигается по своим владениям в железной колеснице, но на этот раз она была без нее. Богиня явилась в обличье паука, такого же огромного, как Великий Курган Бэнр. Это производило колоссальное впечатление. Но что в этот момент надо делать? Бежать? Сражаться? Любые усилия были бы нелепы. Я просто съежился и закрыл глаза.

Увы, она не позволила мне спрятаться в неведении. Ее воля захватила меня и заставила смотреть на нее. Богиня неясно, но грозно вырисовывалась надо мной, сверкая круглыми рубиновыми глазами.

Ее взгляд не просто пронзал, а словно растворял меня. Ощущение было невыносимое, я хотел умереть, в общем, она поддерживала мое желание.

У нее были длинные, почти бесконечные ноги, но они сужались и заострялись к концам. Используя две передние ноги, она препарировала и рассматривала мое тело. Убил ли меня этот процесс? Не знаю. По всем правилам именно это должно было произойти, но если моя жизнь и закончилась, то мой дух все еще пребывал в моей разрываемой плоти, а я продолжал страдать от боли и отвращения.

Душа моя тоже чувствовала собственное разрушение. Почему-то Паучья Королева, отделив мою плоть от костей, связала воедино рассудок и дух. Это раздражало меня так, что даже мне не хватает слов описать свои чувства.

Наконец каждая грань моей личности лежала по отдельности перед ней, для осмотра и изучения, как я теперь понимаю. В то время я мало, что соображал от слишком тяжелых страданий и благоговейного ужаса. Наглядевшись, она собрала меня обратно.

Все так же осторожно изучая талисманы лича, но оставаясь сосредоточенным на излагаемой истории, Фарон решил, что именно в треугольнике заключен сигнал к восстанию. Тогда возникал следующий вопрос. Что делать? Там, в реальном мире, настоящая брошь висела на груди физического тела Сирзана. Эта была ее мыслеобразом. Сможет ли Сирзан довести свое дело до конца, если лишить его этой призрачной копии?

Фарон продолжал:

— Как ты думаешь, она заново подогнала все мельчайшие нюансы моего интеллекта и духа так, как они были соединены до этого? Несколько последующих лет я много размышлял над этим интересным вопросом, но ответа так и не нашел, так что давай не будем на этом задерживаться.

После того как Мать Страстей довольно грубо сшила мои части, она вышвырнула меня назад, в мою реальность, то есть на обсидиановый алтарь. Фактически это свидетельствовало о ее одобрении. Представляю себе, как были разочарованы наши жрицы. Никогда не видел, чтобы инквизитор радовался освобождению подозреваемого.

Может быть, для них явилось утешением то, что я вернулся совершенно безумным. Они на тележке отвезли меня домой, где женщины моего семейства привязали меня к кровати и начали обсуждать вопрос, не стоит ли придушить меня подушкой. Сэйбл стала моим защитником и сиделкой. Она не могла позволить себе потерять единственного постоянного и решительного союзника.

Давай пропустим период моего бреда и галлюцинаций. В конце концов, ко мне вернулся разум, и, размышляя над своим опытом, приобретенным в Абиссе, я пришел к выводу, что Ллос, показавшаяся мне бесконечно ужасной, злобной и смертоносной, была еще и божественно прекрасной. Просто тогда я совершенно обезумел и не мог этого признать.

Разглагольствуя без остановки, Фарон продолжал думать. Итак, если он разделается с талисманом, то тот в реальном мире, может быть, потеряет свою магическую силу. Хотя возможно, и нет, но сейчас появился хоть какой-то шанс, а другого могло и не быть.

— Конечно, она являла собой ту самую, высшую, власть, к которой стремятся все темные эльфы, особенно мы, маги, — продолжал молоть чепуху дроу. — Я с восхищением чувствовал, что она — наша покровительница. Она достойна нас так же, как мы достойны ее.

— Она поразила твое воображение, — произнес Сирзан, шевеля щупальцами-усиками, — так всякое, даже самое несимпатичное, божество может вызвать благоговение в смертном. Однако ты — маг и, хорошо разбираясь в таинственном, должен знать, что существуют силы гораздо более мощные, чем Ллос. Если они считают пригодным…

Фарон резко сорвал треугольную брошь слоновой кости с потертой одежды иллитида и ударил ею о перила моста. Украшение не сломалось. В отчаянии он отвел руку назад, чтобы отшвырнуть его подальше; может быть, оно останется навсегда на дне угрюмого водоема.