Чтение онлайн

– В случае надобности они запросто получат всю королевскую рать, – не раздумывая, ответил Георгий.

– Ого! – присвистнул Олег. – И все это из-за нее, что ли?

В зеркальце заднего вида его темно-серые глаза взирали на Тину не то чтобы пренебрежительно, но уж точно – с превеликим недоверием.

Она внутренне сжалась. А стоит ли и дальше дрейфовать по воле этих волн? Может быть, есть смысл прямо сейчас вывалиться из дверцы, затеряться в толпе…

«И что, тебе в самом деле не хочется узнать, почему он дважды рисковал из-за тебя жизнью?» – не без ехидства спросил тот, кого в анекдотах называют внутренним голосом.

Тина покорно сложила руки на коленях.

– Выходим, – предложил Георгий. – Какой, говоришь, вагон?

– Тринадцатый, понятное дело, – хохотнул Олег. – И местечко у кого-то из вас тринадцатое будет. Как же судьбу не попытать?

Когда вышли из машины, Олег сразу подхватил чемоданы и поспешил вперед, тщась изобразить из себя водилу, который провожает босса и его куколку. Однако Тина заметила, что взгляды всех встречных женщин так и липли к нему. На Георгия дамы тоже частенько поглядывали, но тотчас отводили погрустневшие глаза: слишком уж замкнутым и надменным было его чеканное лицо. Да еще фотомодель в мини семенила рядом…

Тина вспомнила свое отражение в зеркале примерочной – и вдруг, как после глотка шампанского, ощутила прилив восторга.

Господи, да не сошла ли она с ума, если не гнетет ее больше бремя стыда, страха, раскаяния за все, что случилось из-за нее? Или это пережитая собственная смерть перетряхнула душу, заставила снова включиться могущественнейший из инстинктов – инстинкт самосохранения – и вот так по-девчоночьи, бездумно возрадоваться жизни, великолепному, яркому дню, городскому шуму, предстоящему путешествию неведомо куда, двум красивым мужчинам, в обществе которых она неожиданно оказалась, возликовать своей новой красоте и нарядности?..

Она с улыбкой поглядывала по сторонам. Все вокруг было залеплено оставшимися после недавних выборов плакатами, среди которых чаще других мелькал большой, яркий, бело-голубой, с алыми буквами: «Анатолий Голуб – наш кандидат!» С этого плаката вприщур смотрело грубовато-добродушное лицо с тяжелым подбородком и плотно сжатыми губами. Да, Голуб не сиял рекламными улыбками – в нем должны были привлекать надежная суровость, крестьянская основательность, армейская стойкость. И привлекали, надо полагать, если именно его выбрали-таки губернатором! «Даже Тамбовку не обошел ажиотаж», – вспомнила Тина – и до боли прикусила губу.

Олег обернулся, сверкнул белозубой улыбкой:

– Впечатляет? Он вообще любитель цветных картинок. А какой клип сделали о нем на местной студии кинохроники, мама дорогая! Два пожизненных и смертельных врага, режиссер Базильева и оператор Михлик, по этому поводу соединили усилия и сбацали натуральный боевик, где стреляют пушки, летают голуби, плачут умиленные старушки, а дети собирают цветы. Текст «родил» великий писатель Хамов:

Правда, Пашку Хамова после этого паралик разбил. А за что, спрашивается? Ведь сущую нетленку сотворил!

Остановились у тринадцатого вагона. Олег поставил чемоданы, выпрямился, расправил плечи, улыбнулся проводнице – и ее губы в ниточку мгновенно расцвели алым цветком улыбки. Тина даже невольно вздохнула, от души посочувствовав невзрачной худышке.

– Олежечка… – пролепетала девушка. – Ой, не могу… ты тоже едешь?!

– Нет, моя радость, – проникновенно изрек Олег. – Только провожаю. Вот – друзья. Ты уж, Людочек, позаботься о них. Если, к примеру, станут чего-нибудь выкаблучивать, ты уж не заметь, ладненько?

– Ладненько, – покорно и машинально, точно как зомбированная, ответила девушка, не сводившая глаз с загорелого лица Олега и в упор не видевшая пассажиров, от которых следовало ждать «выкаблучивания».

Георгия, похоже, это вполне устраивало. Он проворно вскочил с чемоданами в тамбур, подал руку Тине, которая маялась со своей юбчонкой на высоких ступеньках, – и они прошли по алой ковровой дорожке – меж пышных занавесок и искусственной растительности – в отдельное двухместное купе, благоухающее туалетной водой; весь стол в купе был уставлен бутылками с минералкой и пепси, завален пачками вафель и печенья. Имелась и ваза с яблоками, а также прочие атрибуты фирменного СВ.

Через несколько минут заглянул Олег – сунул Георгию пакет с вокзальными бутербродами, одобрительным взглядом окинул купе, но сказал почему-то только:

– Эх, жаль…

Потом они с Георгием перекинулись словечком-другим – уже в коридоре, – и Олег исчез, напоследок улыбнувшись Тине. Хотелось бы избежать «замыленных» штампов, но с его уходом и впрямь стало темнее.

Поезд тронулся. Слышно было, как Людочек проверяет в соседних купе билеты, что-то спрашивает в коридоре у пассажиров, но их она обходила, точно зачумленных.

– Давайте перекусим, – предложил Георгий, снимая пиджак.

Тина невольно приковалась взглядом к его широким плечам, обнаженным рукам. Ей тоже было жарко в жакетике, однако она вспомнила, что под ним – только на редкость бесстыжий топик. И решила потерпеть.

Думала, что смертельно проголодалась, но почему-то кусок не лез в горло. Кое-как справилась всего с одним бутербродом и яблоком, исподтишка поглядывая, как быстро и аппетитно ест Георгий, как вгрызается зубами в яблоко, как глотает минералку. Почему-то Тина порадовалась, что он не пил пепси…

Георгий смахнул крошки в пакет, глянул на Тину и тотчас отвел глаза.

– Не знаю, как вы, а я бы прямо сейчас отошел ко сну, – сказал, усмехнувшись, он. – Поговорить можно и потом, когда… немного привыкнем друг к другу. К тому же я накануне всю ночь не спал, а вставать придется рано.

– Мне бы умыться, – пробормотала Тина.

Георгий кивнул и, проводив ее до туалета, остался ждать в коридоре.

Тина посмотрелась в зеркало. Ого, как горят щеки! Обветрились, что ли? Ну да, конечно, с чего бы им еще гореть-то?