Отпускник
Шрифт:
– Ого, Никитос, да ты настоящий самец-производитель! Кажется, я удачно зашла… Слушай, если буду орать, ты мне рот закрывай, чтоб соседей твоих не распугать! И это… давай без телячьих нежностей! Трахни меня жестко…
Рывком перевернув ее на спину, я овладел ей так, словно объявил войну.
Таких ощущений как с Мирой, у меня никогда еще не было. С каждым толчком, мучительно-сладкая волна судороги по всему телу. Воздух вокруг стал густой, не продышаться.
– Да… да… – стонала она, – еще…
И я давал еще! Вертел ее легкое гибкое тело по-всякому, перебирая все мыслимые позы. Поворачивал с живота на спину, закидывал ее ногу себе на плечо, затем обе, затем поворачивал на бок… опять на живот. Шлепал по упругой попке, тискал грудь, тянул за волосы. Она не давала мне спуску за эти издевательства – шипела, как змея, кусалась и царапалась. Довольно больно, кстати. Я приметил, что удовольствие у нее приключалось, когда я останавливался, чтоб сменить позу. Стоило на полном ходу перестать двигаться, загнав член поглубже, как она забывала со мной драться, начинала учащенно дышать, хныкать, стонать и спазмировать. Я давал ей прийти в себя и вновь продолжал свои жесткие экзерсисы. Потерял счет времени и, малость подустав, решил сделать финальный аккорд – зашел к ней сзади, крепко ухватил за узкие кругленькие бедра и рывком поднял. Она встала на колени, упершись руками.
– Медленно! – попросила, – очень медленно… поймать хочу… – я стал совершать глубокие ритмичные движения, наблюдая в зеркало напротив, как при каждом толчке подпрыгивают ее грудки. В какой-то момент почувствовал, что расслабленное тело девушки снова напряглось, руки, полусогнутые в локтях, выпрямились и крепко уперлись в диван. "Ох… – простонала она, – сейчас… да… еще…» – вдруг дернулась, выгнула спину и, упав на локти, уткнулась лицом в подушку, чтоб заглушить рвущийся крик, а мой член ощутил сильные пульсирующие сжатия, почти граничащие с болью. От такого массажа мне подступило и, уже не сдерживая и не контролируя себя, извергся в нее, с каким-то даже рычанием. Вспышка в глазах! На несколько мгновений я престал ощущать себя, свое тело… Все вокруг, и я сам перестали существовать, растворившись в ослепительном наслаждении.
С полминуты, мы не двигались, приходили в себя, замерев в этой позе, затем Мира, подвигав попой, тихонько освободилась от меня и легла на живот, раскинув руки.
– Блять, я обкончалась… Никитосик, ты в натуре, маньячелло!
– Кончита… – засмеялся я.
– А ты кто, Хуан? – возмутилась она. – Нет, вы гляньте на него! Измочалил девчонку и сидит облизывается… котяра зеленоглазый.
– Кто у нас еще кошка? Исцарапала, вон, всего… – показал на красные следы на груди и плечах, – и пальцы чуть не пооткусывала!
– Ну, главный же палец цел, – она с плотоядной ухмылкой, протянула назад руку и взяла, лежащий на ее попке, мой увядший цветок, – пока цел…
Она нежно теребила его своей маленькой ручкой и мне опять стало хорошеть. Хотя на третью серию, пожалуй, не потяну…
– Знаешь, ты кто? – спросил я.
– Нэ-э?
Мне показалось, или она насторожилась?
– Воплощение чувственных идей!
– Ух ты! – Мира перевернулась на спину, ловко перекинув ногу через мою голову. – Красиво говоришь… Ну, иди ко мне, мой Хуанчик! – поманила обеими руками. – Поцелуй скорей, свою Кончиту! Не идешь? Воспользовался и не нужна больше? – она вдруг резко приподнялась и, обхватив меня за шею, со смехом повалила на себя.
– Тихо ты… – выдохнул я, от неожиданности еле успев подставить руки, чтобы не придавить ее своим торсом – поди, килограмм восемьдесят вешу!
– Сломать боишься? – засмеялась Мира, и с какой-то неженской силой притянула мою голову и впилась в губы поцелуем. Потом отстранилась чуть-чуть и жарко зашептала в лицо:
– Не бойся, меня так просто не сломаешь! Я тонкая да звонкая, гнусь, да не ломаюсь! Не веришь? Хочешь, поборемся?
– Да ну тебя, – я попытался осторожно высвободиться, – ручки как спички, а туда же… борчиха нашлась.
И тут она скинула меня с дивана. Я не понял, как это произошло. Раз и меня смело неведомой силой, как пушинку или воздушный шарик. Да так, что еще и по полу прокатился.
– Не ушибся? – показавшееся над диваном лицо Миры, выглядело несколько встревоженно, – на меня находит иногда… выпила, наверно, лишнего…
– Уф! – я сел на полу потирая бока. – Блин, что это было?
– Это… – она приподнялась на локте, сосредоточенно завела прядь волос за ухо, – ну… это… бразильское джиу-джитсу… вот!
– Бразильское?
– Ну, раз я – Кончита, какое ещё должно быть?
– Ты же японка…
– Сам ты – японец! Я русская и в Японии никогда не была! – она села на диване и сладко потянулась, выгнувшись как кошка. – Курить охота! Можно у тебя тут курить?
– Русская она… – пробурчал я, поднимаясь с пола, – русские столько не курят…
– Ладно, пошли на балкон, покурим, – проворковала Мира сладким голоском, – а то я тебе тут все дымом провоняю, и ты меня любить за это не будешь. Так, где моя сумка? Ага, вот она!..
Она покопалась в сумочке.
– А где интересно знать, мои сигареты? На кухне остались… Милый! Захвати сигареты, – крикнула мне вслед, – и зажигалку не забудь.
– Одну или всю пачку? – высунувшись из кухни, я увидел ее направляющуюся к лоджии. – Ты куда пошла-то? Голая!
– Конечно всю! – весело откликнулась девушка. – А кому, какое дело? Темно ведь. Зато так классно, свежо, а то упарилась вся с тобой. Ну не будь занудой, медвежонок, приходи скорей.
Я принес коньяк, рюмки. Мира прикурила и с наслаждением затянулась. Время от времени начинала забавляться, пуская кольца дыма. Я все глядел на нее, любуясь наготой. Интересная она была – волосы на теле отсутствовали вовсе, даже лобок девственно чист. Вроде худая, но гладкая, какая-то, ладная. Кости не торчат, зато тонкие мышцы отчетливо проступают под бархатистой кожей.
Поймал ее за руку, притянул к себе, поцеловал. Усадил на колени. Мира затушила сигарету и, обхватив меня одной рукой за шею, взяла во вторую, рюмку с коньяком. Чокнулась с моей и сказала:
– Это просто замечательно, что ты не женат!
– Это еще почему?
– Да знаешь, я изрядно эгоистична – в женатых мужчинах меня раздражает их страх перед тем, что они могут быть разоблачены женами. А страх этот мешает сексу! Мужчина вроде с тобой, но это не то, он все время пытается придумать подходящее оправдание, правдивую ложь. Мужчины менее виртуозны во лжи…