Оторва
Шрифт:
За то пришло на ум, что уж член точно гармонично сочленится с облегающей пещеркой, в чём я и убедился, медленно введя в неё орган. Не только раздувшимися от возбуждения стенками пениса, но и всем сердцем я почувствовал спазматические волнообразные сокращения внутренних Сониных колец, и мы кончили с ней одновременно.
Сосковая теория Фауката получила ещё одно убедительное подтверждение.
Отношения с Соней приглушили моё стрессовое состояние, особенно обострённое из-за отсутствия женщины.
В Соне мне нравилось всё: молодость, тело, острый ум в сочетании с естественной простотой в общении. Она подарила мне свой фотопортрет, который я выставил за стеклом серванта.
Мы много гуляли с ней и Танькой вечерами после работы.
Однажды мы зашли с ней во Дворец культуры, в котором Сашка вёл фото - киностудию. Мы занялись с ним в комнате рядом со сценой печатью фотографий, а Соня прошла к роялю, стоявшему на сцене.
Когда я вышел из комнаты, она задумчиво исполняла на рояле серенаду Шуберта.
Она вздрогнула, когда я незаметно подошёл к ней и поцеловал сзади в шею.
В пустом Дворце, на сцене в темноте,
Ты для себя играла на рояли.
Я подошёл и встал невдалеке
Глаза твои меня не замечали.
Прости, что я неловко подсмотрел
Тебя такую, словно бы нагую,
В какую даль твой ангел полетел?
Когда ты звуками томя его чаруешь.
Что означает тонких пальцев взмах,
Головки милой плавное качанье?
Таится что в чувствительных губах,
Полуоткрытых, словно для лобзанья?
К тебе стремясь, тоскуя и любя,
Не зная сам - к кому, зачем ревнуя?
Я наклонился и вспугнул тебя
В ложбинку шеи трепетно целуя.
Ты вздрогнула … Упали кисти рук,
Исчез восторг духовных ликований.
Прости, прости! Что не сдержался вдруг,
Вернул из далей призрачных желаний.
Эти стихи я написал на работе на следующий день и подарил их Соне. Она поцеловала меня:
– Ты просто Тютчев!
Жили мы, то у неё, то у меня, и наши тела тянулись друг к другу при каждом удобном случае. Удобными были случаи, когда Танька засыпала, Соня не допускала, чтобы девочка увидела то, что детям видеть не положено.
Как-то мы лежали в моей квартире на тахте, с краю Танька, которую надо было усыпить и потом перенести на раскладное кресло, в середине Соня, к стенке я.
Соня, повернувшись на бок к Таньке, читала ей сказки, но та не хотела засыпать. В конце концов, мой друг, измученный соседством с пышной задницей, требовательно упёрся между упругих Сониных ягодиц, я осторожно снял с неё трусики, похоже, она не возражала, но продолжала читать:
– Посадил дед репку. Выросла репка: «Ой!» … большая, пребольшая».
Я расхохотался:
– Нет, Соня в сказке слова «Ой!».
– Но у деда не было и ойкающего возбудителя, - ответила она.
– Позвал дед бабку, – продолжала читать насаженная дама дрожащим голосом. Я совершал своё мужское дело и кончил с превеликим удовольствием, познав новую приятность сношения с женщиной, занятой другим делом.
После нам понравилось повторять «декамеронные» отношения, только Соня нагибалась, чтобы протереть пол или ванну, как я задирал ей юбку.
Наши двухнедельные отношения кончились для меня неожиданно. Приехала дочь, и Соня хотела прийти познакомится с ней. Но перед самым Новым Годом, утром, в день, в который мы условились о встрече, она позвонила и сказала, вдруг, что никак не может прийти, она должна сопроводить своих учеников на какую-то экскурсию.
Я тут же приехал к ней на «разборку».
– Неудобно перед дочерью, - сказал ей.
– Директор сообщил про экскурсию только вчера.
– Что нельзя было кому-то другому?
– Это группа, которую я веду.
– Ну, хоть бы позвонила вчера, дочь уже наготовила всего.
– Я хотела, но …
– Что, но?
– Не думаю, что я должна встречаться с твоей дочерью.
– Почему?
Возникла длительная пауза.
– Мы не созрели для серьёзных отношений.
– Что у нас не так?
– А что изменилось за эти две недели? Ты живёшь по своим привычкам, как раньше, я просто, бесплатное, сексуальное приложение.
– Я считал, что у нас любовь.
– Что я не знаю, что такое любовь? У нас не любовь, а секс.
– Любовь без секса – не любовь. А серьёзные отношения развиваются постепенно.