Чтение онлайн

16. Неоднократно упоминается о Воронзенце (не Воронеж ли?). По-видимому, это был важный пункт, но уничтоженный во время борьбы с годью. «…себо воронзенць бiа мiесто о iакове yciлiceшe годе а русе се бieтe i то градо бia мало а такожьде пoпрie тое сожененты прах i пупелы тыа вieтpieмa рострщены обасва полы i муесто сые оставлiено не бо жь земiе таiа рускаiе i се не озерещетесе о ше а не забудешете тeiy там бо крв оцы нацпех сен лiлаще…» Речь идёт о борьбе с готами, в результате которой Воронзенц был сожжён в прах и пепел и место оставлено руссами, но землю ту русскую не следует забывать, ибо там лилась кровь отцов наших.

17. Там же отрывок: «…iакожде за щасе Meзeнмipy тако от антiе сьме», — указывающий, что во времена князя Мезенмира руссы были «антами». На обратной стороне той же дощечки — вновь отрывок, подтверждающий сказанное: «…се бо антiе бiахом по русколанi i дрiевле бiахом русе… i антiе мезенмиру одержещеть побiеды о годiе…»

Итак, руссы, живучи в области, называвшейся Русколань, именовались антами, издревле были руссами… анты Мезенмира одерживали победы над готами. Это сообщение очень важно. Мы не знаем почему, но часть руссов называлась антами. Это устанавливается теперь прямым указанием «Влескниги». Кроме того, очевидно, что имя «анты» впоследствии было утеряно, но народная память сохранила его, хотя первоначальное имя руссы и было восстановлено.

В связке дощечек 24 есть ещё весьма тёмный отрывок, говорящий о временах антов: «…лакоже вiедiехомь само отызе cтapia нашiа споленства антiева…»

18. На той же дощечке упоминается в отрывке, посвящённом религии, дуб и сноп. Это сочетание повторяется не раз. Дуб — по-видимому, символ Перуна. Что означало сноп — неизвестно. Однако в украинских рождественских обычаях и по сей день фигурирует сноп (не символ ли урожая?). Здесь какое-то сравнение, ясное лишь тому, кто знал значение религиозных обычаев древних руссов.

19. Тут же сказано: «…се о волынь iде о предех i бе врзе iaxo xopoбpia ece i та волынь е перошще родо есе…» Далее идёт сказанное об антах и Мезенмире. Волынь тут называется ядром (первыще) рода. Вообще Волынь, Мезенмир и анты образуют какой-то комплект, значение которого, по-видимому, удастся расшифровать позже.

20. На дощ. 26 — длинное изложение попытки во времена праотца Оря соединить его племя с племенем, впоследствии называемым Кия. Попытка объединения не удалась. Орь ушёл отдельно и построил город Голынь.

21. Очень важно географическое указание (та же дощечка): «…а годе усiедеще на калццу малоу i теще до брезi мpштi i такве земе одержешать до дону i потоу дону pieцie i се калка влiка ie кромь межде ны i превщаiа племы…», т. е.: «готы уселись на Малой Калке и до берега моря и таким образом получили землю до Дона-реки, и Калка Великая является нашей границей». К какому столетию относится это указание, неясно, но упоминание обоих Калок, моря (очевидно. Азовского), Дона показывает достаточно чётко границы, занимаемые тогда готами. На этом мы и позволим себе прервать изложение отдельных частей текста, дающих много нового. Такого материала гораздо больше, чем приведено. И ещё больше такого, где смысл тёмен. Излагать его полностью нельзя — слишком много места заняло бы. Мы надеемся вернуться к нему в особом труде о Влесовой книге, в которой будут полностью приведены все известные автору тексты, расшифрованы многие тёмные места, сопоставлены разные отрывки, проанализированы всесторонне все данные.

Нужно думать, что и приведённое выше даёт достаточно для понимания, с каким материалом имеет дело во Влесовой книге исследователь. Материал огромен, и его хватит не для одного только исследователя.

Религиозной жизни древних руссов не было уделено достаточно внимания: её мы плохо знаем. А то, что мы знаем, не приведено в должный порядок и недостаточно осмыслено. Это пренебрежение необоснованно. Религия в жизни древних руссов много значила, и оставлять её в тени равносильно незнанию и непониманию существенного в прошлом. Более того, это значит не понимать многого и в настоящем, ибо немало старого, древнего, архаического протянулось даже до нынешнего времени, мы лишь не ведаем этого.

Каждая религия (своя, оригинальная) — это отражение души народа, его сути, способа мышления, нравственных и умственных качеств. Если в средней школе уделяли достаточно времени для изучения мифов Древней Греции и Рима, казалось бы естественным изучать и свою собственную мифологию. Но этого не было. Своей мифологии мы не имеем. А главное — не стремимся её узнать.

Причина ясна, хотя о ней говорить и не совсем приятно, — давление христианской церкви. Православная церковь веками старалась замалчивать суть и значение русского язычества. Более того, она замалчивала и то, что борьба между языческой и христианской религией не была столь кратковременна и так победоносна, как это кажется. Многое из языческих обрядов оказалось неистребимым. Православная церковь, чтобы стать победительницей, должна была многое воспринять, облечь в свои формы. Словом, пойти на компромисс. В особенности это касается похоронных обрядов.

Говорить о язычестве, даже просто вспоминать о нём, считалось грехом, а между тем в оригинальной религии древних руссов не было ничего такого, чего мы могли бы стыдиться. Со времени господства на Руси христианства прошло уже почти 1000 лет — пора уже взглянуть на наше язычество трезвыми глазами и отдать ему должное. О каком-нибудь соперничестве с христианством теперь не может быть и речи. Поэтому будет полезно узнать, какова была в действительности религия наших языческих предков. В ней как-никак, а отражается душа народа.

Это была сильная, внутренне крепко скроенная религия, высокая, красивая, а потому представлявшая для христианства страшного противника. Прежде всего в её основных положениях было много сходства с христианством: единобожие (а не политеизм, как принято думать!), вера в бессмертие души, в загробную жизнь и т. д.

Вместе с тем язычеству руссов были свойственны и особые черты, отличавшие её коренным образом от многих религий. Напр., руссы не считали себя изделием бога, его вещами. Они мыслили себя его потомками. Они — дажьбови внуци, т. е. внуки Даждь-бога. Поэтому характер взаимоотношений между руссами и богом был совсем иной: они не унижались перед своим пращуром. Они, понимая всё его превосходство, вместе с тем сознавали и естественное с ним родство. Это придавало религии совсем особый характер, отсюда и отсутствие у них храмов (напомним, что мы всё время будем говорить о восточных руссах!) для умилостивления богов и молитв к ним. Бог был для них всюду, и они обращались к нему прямо и непосредственно. Если и имелись особые религиозные места, то они определялись удобством общей молитвы, а не особой священностью данного места. Не было у них и кумиров (об этом подробнее ниже), хотя соседние неславянские племена, часто жившие не только рядом, но и смешанно, их имели. Не было у них и особой касты жрецов. Просто старшие в роде выполняли руководство их обрядами.

Следует немедленно оговориться, что существующие у нас представления о религии древних руссов в большинстве случаев опираются не на прямые данные, а на сравнение с тем, что известно о религии западных славян и руссов в частности. Это происходит потому, что об этих последних сохранилось гораздо больше сведений. Справедлива, однако, французская поговорка о том, что сравнение и сходство — это ещё не доказательство. Что мы и видим на следующем примере. Считают, что восточные руссы практиковали человеческие жертвоприношения, и ссылаются на свидетельство летописи об убиении варяга-христианина, отказавшегося принести сына в жертву.