Открытое окно
Шрифт:
– Но ведь и вы и хозяйка говорили, что об обмене ничего не слышали?
– Не слышали. Но только это он взял у моего родственника «Норвегию», Разве она этого вам не сказала?
– Вы знаете человека, который взял у вашего родственника «Норвегию»?
– Ну, если б я его знала!..
Это был типично бабий разговор. То она ничего не знает, то говорит, что подаст на Посла-убийцу в суд, а теперь она его опять не знает.
– Так вы действительно никогда не видели человека, который должен был посредничать в обмене «Десяти крон» и взял «Норвегию»?
– Жена моего родственника его хоть мельком видела. А я нет. Жаль-то как! Это она виновата…
Мне пришлось выслушать излияния, основное содержание которых составляли дрязги наследницы с вдовой. Наконец мы опять вернулись к вопросу о «Норвегии».
– Тогда она говорила мужу, – возмущалась наследница, – что, мол, жаль, но потеря якобы невелика. Потому что у этой «Норвегии» в правом углу была дырочка. Залепленная и заглаженная, но, по ее мнению, это была дефектная марка. Она даже шутила, что это марка из коллекции маркиза Феррари! Потому что Феррари когда-то прокалывал марки иглой и нанизывал их на нитку. Между моим родственником и тем человеком дело дошло до скандала. Тот должен был вернуть марку. Но все время забывал.
– Вы говорите «все время забывал». Не значит ли это, что вы бывали дома во время его визитов?
– Но ведь я сказала, что не знаю этого человека. И даже мельком его не видела. К тому же если бы не заслуживающее порицания мотовство жены моего родственника…
Несмотря на то что после выпадов в адрес вдовы наследница разговорилась, ни на один из вопросов, заданных мною в течение последующего часа, толкового ответа я не получил.
Не было у меня ничего нового, кроме подтверждения ранее сказанного вдовой, что Посол взял у ее мужа для обмена первую марку «Норвегии» два года назад и что вдова этому не придавала серьезного значения.
Однако что-то тут за кулисами событий происходило! Это меня заинтересовало. Наследница, как видно было по ее поведению, вынашивала какие-то планы. И планы эти возникли не сегодня…
Несомненно, кто-то в это дело впутался: или Посол, которому все еще мало, или какой-то ловкач, который проведал о первом убийстве и теперь, после смерти вдовы, вынюхивал возможность поживиться… Но Посол, кажется, отпадает, так как наследница первым делом припомнила бы ему «Норвегию». Во всяком случае, я бы не услышал об этой «Норвегии», если б их объединяли более или менее серьезные закулисные переговоры.
Это совершенно исключало также предположение, что убийство вдовы совершила наследница по подсказке Посла, так как о После она почти ничего не знала.
Выйдя из виллы, я направился в районный комиссариат.
Наблюдатели с улицы видели, как наследница весь день сидела за столом и перелистывала альбомы. Не было замечено, чтобы к ней кто-то приходил.
Красная Шапочка, как следовало заключить из информации комиссариата ее района, имела безупречную репутацию и в спортклубе и на работе…
Позвонив НД, я убедился, что у него новых идей нет. Не было их и у моего начальника, который, как сказали мне в управлении, был вне пределов досягаемости: отправился вечером на рыбалку.
Глава 14
Вечером после возвращения из Вроцлава, а вернее, из Западного района я наконец распаковал чемодан. Получив купленную в Дрездене серию марок с цветами, мама торжественно заявила:
– А теперь садись и смотри, что я достала!
Достала она, между прочим, комплект «Верблюдов» из Судана. Марки были привлекательны и находились в безупречном состоянии. Но разделить ее энтузиазм в отношении первой «Норвегии» я не мог, особенно после того, как рассмотрел ее через лупу. Замечательная на первый взгляд «Норвегия» в правом углу была продырявлена. Определенно она была похожа на марку из альбомов убитого коллекционера…
– Очень жаль, мама, но я должен тебе сообщить, что эта марка подлежит реквизиции! – заявил я. – Ты лучше собирай марки с изображением цветов, птиц или зверей. Мы можем вместе собирать «Живопись» и «Корабли». А «Норвегию» оставь в покое.
Так началась наша непредвиденная размолвка.
– А я решила собирать именно старые «Норвегии», так как у меня уже есть первая норвежская марка, – запротестовала мама. – Ты, например, можешь коллекционировать «Финляндию». Перфорация финских классических марок довольно интересна. Ну, отдай же мне эту «Норвегию»!
– Мама, в связи с особыми обстоятельствами я не могу отдать тебе «Норвегию»!
– Ты что? У тебя голова болит? Какие особые обстоятельства? Уже половина второго ночи. Брось, пожалуйста, свои нелепые шутки…
Я встал и запер злосчастную марку в ящик письменного стола.
– Где ты достала эту первую "Норвегию»? Кто тебе всучил этот экземпляр?
– Позволь, как ты со мной разговариваешь?
– Прости… Ну, скажем так: кто тебе навязал эту первую «Норвегию»?
– Ты разучился говорить по-человечески. Никто мне не всучил и не навязал. Я выменяла сама. Пусть тебе не кажется, что ты один такой умный и что я не умею пользоваться каталогами.
Мое терпение лопнуло.
– Может, ты скажешь в конце концов, с кем же ты заключила эту идиотскую сделку?
Ситуация была драматическая и парадоксальная. Только я подумал, что теперь, когда наши надежды узнать что-то через почтовое отделение или– через людей, помнящих историю «Дилижанса», рухнули и нам надо искать первую «Норвегию», как вот она сама пришла к нам в руки.
– Я выменяла «Норвегию» у одной дамы в первое наше посещение клуба. Это очень симпатичная женщина, – говорила мама.
Не без ехидства я сказал:
– Она симпатичная лишь тогда, когда видит перед собой мою наивную маму.