Чтение онлайн

Должна же для них существовать какая-то надежда!

Блисс никогда не понимала страстного увлечения Шайлер Джеком Форсом и от души желала, чтобы подруга отказалась от погони за миражом. Ничего хорошего из этого выйти не могло. Хотя Блисс вошла в состав Комитета недавно и только начала осваиваться с обычаями своего народа, одно она понимала четко: ни в коем случае не балуйся с узами. Узы — штука серьезная. Ничто и никогда не разлучит Джека и Мими. Ничто и никогда не встанет между ними. Иное даже и предположить невозможно. Блисс считала, что Шайлер всегда относилась к этому чересчур беспечно — что вообще-то было странно, если учесть, что мать Шайлер первой из их народа разорвала узы и оказалась вынуждена жить (если это можно было назвать жизнью) с последствиями своего решения. Но, как говорится, любовь слепа.

Однако после лекции Блисс воздержалась от высказываний типа «я же тебе говорила». В ее понимании это было бы не по-дружески. Они покинули зал заседания молча. Оливер быстро извинился и ушел еще до того, как собрание было распушено, а Шайлер всю дорогу до дома пребывала в унынии и помалкивала. Блисс не стала спрашивать, продолжают ли они с Джеком встречаться в той квартире в центре — секрет, о котором Шайлер наивно проболталась несколько месяцев назад: она как-то рассказала Блисс о конверте, подсунутом под дверь ее комнаты. В конверте был ключ и адрес. На следующий день, когда Шайлер явилась в школу раскрасневшаяся и задумчивая, Блисс сложила два и два.

Блисс винила в произошедшем Джека Форса. Он должен был понимать, что делает. Он имел доступ к мудрости своих прошлых жизней — а Шайлер была новым духом, фактически таким же слепым и глупым, как Красная кровь. Джеку следовало оставить Шайлер в покое.

Когда Блисс вернулась домой, родители, к ее удивлению, были там, хотя Боби Энн в это время обычно занималась борьбой с целлюлитом, а Форсайт вроде как уехал на неделю в Вашингтон.

Блисс положила ключи на серебряный поднос на столике и прошла по главному коридору на шум ссоры. Похоже было, будто Форсайт и Боби Энн орут друг на друга. Но вскоре Блисс осознала, что ей так кажется из-за вампирской остроты слуха. На самом же деле они разговаривали шепотом.

— Ты уверен, что обеспечил безопасность?

Это произнесла Боби Энн. Блисс никогда еще не слышала, чтобы мачеха говорила настолько взволнованно.

— Абсолютно уверен.

— Говорила же я тебе, чтобы ты от него избавился!

— А я тебе говорил, что это не будет безопасно! — огрызнулся Форсайт.

— Но кто мог его взять? Кто вообще знал, что он у нас? Он никогда не должен был заметить пропажу...

Послышался неискренний смех.

— Ты права. Он превратился в полную развалину. С ним покончено. Он только тем и занимается, что плачет и смотрит старые альбомы с фотографиями или слушает старые записи. Тринити просто вне себя. Жалкая картина. Он никак не мог узнать.

— Но кто тогда это сделал?

— Ты знаешь, кого я подозреваю.

— Но она всего лишь девчонка!

— Она не просто девчонка. И ты это знаешь.

— Но как мы можем быть уверены?

— Никак не можем.

— Если только...

Голоса стихли, и Блисс прокралась по главной лестнице к себе в комнату. Ей было любопытно, о чем это говорили родители. Такое впечатление, будто они что-то потеряли. Девушке тут же подумалось об ожерелье, которое она носила не снимая. Она так и не вернула его отцу после бала Четырех сотен. Но, с другой стороны, он и не просил его вернуть. Да речь и не могла идти об ожерелье, поскольку Боби Энн видела его на падчерице совсем недавно и еще сказала тогда, что оно идет к глазам Блисс.

Девушка положила вещи и взялась за телефон. После поездки в больницу у нее весь день из головы не шли мысли о Дилане. Блисс не могла поверить, что он вообще ее не помнит. Думая о нем, она не знала, смеяться ей или плакать. Девушка сменила одежду, которую надевала в школу, на удобную домашнюю. Потом тихонько прошла на кухню. Там Блисс обнаружила Джордан, примостившуюся за отдельным столиком и корпевшую над домашним заданием.

— Что-то стряслось? — спросила Джордан, оторвавшись от книги.

Девочка была отличницей по всем предметам — Блисс такие успехи и не снились, пока в ней не заговорила вампирская кровь.

Блисс покачала головой.

— Ничего.

— Это все из-за того парня? Из-за твоего друга? — не унималась Джордан.

Блисс вздохнула и кивнула.

К ее облегчению, сестра не стала на нее давить и расспрашивать дальше. Вместо этого Джордан переломила свою плитку «Тоблероне» напополам. Это были любимые конфеты Джордан, и девочка тайком держала их запас в своей комнате, потому что Боби Энн вечно шпыняла ее по поводу лишнего веса.