Отель
Шрифт:
«Вот это другое дело», – успокоилась Света.
А зря. Она еще не знала, что Пайпс – отец хозяйки гостиницы.
У Чарли со Светой, да и другими проститутками, промышляющими в отеле, были весьма напряженные отношения. Как-то раз она застала именно Свету в лифте, делающую минет сразу трем поддатым финнам. Скандал вышел грандиозный. Чарли выперла из гостиницы и финнов, и Светку, и заодно всех ее коллег.
Правда, через два месяца все стало на свои места, но Света старалась не попадаться Чарли на глаза.
– Я приглашаю вас на обед, – торжественно произнес Пайпс.
И это звучало так, словно он предлагал руку и сердце.
– Благодарю, – сдержанно произнесла Света.
Она сама себе сейчас ужасно нравилась.
Глава 44
Шум, крик, вскакивания с мест и беготня… Чарли достала свой мундштук, вставила длинную сигарету и закурила. Дым улетал в потолок и тут же исчезал, вытянутый хорошей вентиляцией.
Американец несколько раз подбегал к Чарли и говорил:
– Это невозможно, но чертовски заманчиво!
Чарли даже это не радовало. Ей почему-то вдруг все стало безразлично. Она смотрела на Ахмата, который заискивающе улыбался Шакиру, и думала, что ошиблась в этом человеке, но ей было ничего и никого сейчас не жаль. Кроме самой себя.
Собственно, что она собиралась сделать? Поменять порядки в этой стране? Изменить вековой характер русских? Сблизить Восток и Запад? Нет. Она так далеко не загадывала. Она поставила себе в жизни скромную, но вполне достижимую цель – построить в России отель.
Перед Богом, если он есть, она явится одна, без московских банкиров, без Шакира, без Ахмата и даже без отца. И что она скажет, когда Бог спросит: ну и как? Неужели станет валить на каких-то мелких людей, помешавших ей выполнить Миссию? Нет. Она не станет, потому что никто ей не помешает. Она или сделает, или умрет…
Чарли вздрогнула от собственных мыслей и от того, что поняла: умереть в этой стране куда легче, чем жить.
Если бы пять – десять лет назад ей кто-нибудь сказал, что она будет думать о смерти, и в связи с чем – с отелем? – она бы сочла это дурацкой шуткой. Вот и вздрогнула сейчас: что это со мной? Ну-ка, Чарли. Выше нос!
Сибиряк так и не проснулся. Чарли, собственно, уже на него и не рассчитывала. Она надеялась только на чудо.
«Я как русская», – с ужасом констатировала она.
– Итак, господа. – Чарли загасила сигарету и спрятала мундштук в карман. – Я полагаю, вы успели обдумать мои предложения и можно перейти к голосованию.
В зале сидело одиннадцать человек. Впрочем, количество людей не имело значения. Голосами тут были акции. А их расчет слишком хорошо был известен Чарли. В лучшем случае сорок пять процентов на ее стороне, сорок пять на стороне Шакира. Теперь все и решится.
– Прошу, господа.
И она положила в белую коробку двадцать пять своих шариков.
Американец подбежал к столу, заканчивая с кем-то говорить по мобильнику.
Чарли только услышала конец разговора:
– Yes, yes, sure…
Очевидно, советовался с держателями, которых представлял.
– Мистер Кампино, – улыбнулась Чарли, – прошу.
– Я не верю тебе, – сказал американец и положил свои шарики… в белую коробку.
Чарли качнула головой. Ну и шутки.
Шакир встал и бросил свои двадцать шариков в черную коробку.
Пока все идет по плану.
Сорок пять против двадцати.
Банкиры еще дошептывались, и это давало надежду Чарли.
Затем встал самый молодой из них, подошел к коробкам и, состроив некую виноватую мину Чарли, опустил шары в черную коробку. Нет, они не рискнули, они боятся чеченцев.
И в этот момент открыл глаза сибиряк.
– Вот я вас всех послушал-послушал… Не, я не спал. Я очень внимательно слушал. Знаете что, ребята. Мы сделаем так. Я пять шариков отдам хозяйке, а пять на всякий случай положу в другую коробку. Знаете, как говорят на Западе – не клади все яйца в одну корзину.
У Чарли поплыло перед глазами. Она ожидала проигрыша, она, чего греха таить, ждала победы. Она не ожидала ничьей.
И надо же, медведь сибирский, ее же мудростью ее укорил.
– Ну что? – сказал московский банкир. – По уставу решение, не набравшее больше половины голосов акционеров, считается непринятым.
Как она это забыла. Это было все-таки поражение.
– На всякий случай предлагаю пересчитать шары, – упавшим голосом предложил американец. – Закон есть закон.
Тот же молодой банкир взял белую коробку и стал считать вслух, выкладывая шары:
– Один, два, три…
Чарли стала собирать со стола бумаги.
– … Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят.
Банкир взял другую коробку и снова стал отсчитывать монотонно:
– … Одиннадцать, двенадцать…
Чарли наклонилась к фермеру.
– Извините, что я не дала вам слово, – сказала она. – Но вы понимаете…
– Нормально, – кивнул зарайский фермер.
– Сорок семь, сорок восемь… сорок девять.
И с этими словами банкир достал последний шар.
– Ошибка? – спросил он неизвестно кого. – Здесь не хватает шара.
У Чарли дернулась щека. Шакир стал шарить по карманам. Банкиры тоже.
– Нет ошибки, – вдруг тихо, но внятно сказал Ахмат. – Это мой шар. Мой один процент.
– Э-э… Слушай, положи давай! – весело сказал Шакир.
Ахмат встал, подошел к коробкам и положил шар в белую.
– Я голосую за новый отель, – сказал он. – Мне нравится эта идея. Я хочу работать в первой в России пятизвездочной гостинице…
Глава 45
В то же самое время в баре происходила одна удивительная встреча. Но все по порядку.