Отец Мнужен

Annotation

Магальник Филипп Марко

Магальник Филипп Марко

Отец Мнужен

– Здравствуйте, Шаповалов. Вы по какому вопросу ко мне? Хвостов у вас нет, как я помню. По объявлению пришли, на работу устроиться хотите в ботаническом саду, значит? Должность садовника вас привлекла, а как же учеба? Совместить думаете? Учитесь хорошо, но нужны навыки, опыт для садовода. С детства этим занимались с отцом, фруктовый сад выращивали? Общежития у нас нет, милый, очень нуждаетесь? Жаль, вы мне подходите… Стойте, у нас же котельная бездействует, к теплотрассе подключились, а там комнатушка-раздевалка есть небольшая! Вспомнил вовремя. Окно даже имеется. Кроватку в общаге института выпрошу, матрасик и прочее. Что, согласен? Тогда на работу, сад запущен, дед не работал давненько, приболел. Лешей зовут тебя? Хорошо. Заявление мне оставь, завтра на работу милости просим. Привет, Петр Ильич, вот парня нанимаю садовником, студент мой, Шаповалов. А это парторг наш и начальник охраны Осипов, прошу любить и жаловать. Не партийный он, жаль говоришь? Опять выловил расхитителя, огурец в кармане вынести хотел? Сантехник это наш, Павел.

*

Алексей после армии решил в сельхоз поступить, для этого все условия были: желание агрономом стать, льготы демобилизованному обещали, да и дядя Яков комнату ему выделил в четырехкомнатной квартире, где с женой проживал вдвоем. Надо сказать, что Леша у бабушки детство провел, мать померла при родах. Отец, конечно, вторично женился, но с мачехой мальчик не ужился. С отцом близко общался, особо в старшие годы. Это не помешало Леше вымахать в рослого парня, белобрысого, с голубыми внимательными глазами. Бабуля и отец его к трудолюбию приучили, скромным воспитали, думающим, неболтливым. У дяди Яши, замминистра спецмонтажных работ, жилось Алексею вольготно на всем готовом, в учебе преуспел, подворье дяди, а оно большое было, в цветущий сад превратил, увлекся в последнее время также идеей превращения запущенной, замусоренной территории Долины Роз в парк отдыха для местных жителей. Парень с этой целью решил даже макет соорудить произвольного масштаба.

Дядька подшучивал над макетом племяша, говоря, что людям работать надобно больше, а не гулять по парку и на цветочки глазеть. Якову Даниловичу пятьдесят пять стукнуло в прошлом месяце, отмечали торжественно, хвалили гости за энергичность его, за задор. Дома же, наедине, племяш видел, как дядька часто кряхтел от недомоганий, жаловался на сердце, на головные боли. Зато его молодая женушка двадцати девяти лет блистала на все сто, не на кухне, конечно же, там домработница трудилась. Светлана Ивановна всегда с блеском одевалась, подчеркивая женские прелести ее фигуры, женщины это умеют. И, конечно, со временем обратила внимание на упругое молодое тело Алексея, решив помаленьку подзадорить его, благо было чем, и условия позволяли. Назойливое поведение «тетушки» и вынудило Алексея уйти от родича по-хорошему. Святым он не был, на женщин заглядывался, но Светлана Ивановна очень не нравилась ему, да воспитанность не позволяла такое совершить. Дядьке он мотивировал свой уход лишь желанием поработать в таком заведении, как ботанический сад. Про «тетушку» ни гу-гу, конечно.

*

Хозяйство ботанического сада не ахти какое большое. Сад был заложен шесть лет назад, по статусу положен, но финансировался слабо, численность сотрудников ограничивалась, тепличные сооружения малыми были, низкорослыми, не считая оранжереи с пальмами, небольшой, но высокой. Пару месяцев Леша пахал по наведению порядка с мусором, которого много скопилось, затем уж каждый росток был приведен в порядок в соответствии с правилами. Тщательно промыл все стекла теплиц, кругом посветлело.

Малашенко Петр Федорович высоко оценил труд Алексея, на лекции в институте Шаповалова похвалил, в школу позвонил, приглашая школьников посетить сад ботанический, мэра города как-то в запале также пригласил навестить их, хвастался. Между прочим, парк отдыха на макете Алексеем не был заброшен, являясь детищем будущего, обязанным радость жителям района привнести, отвлечь от серости повседневной. Фантазировал, все мы в молодости этим грешим, надеемся на что-то, мечтаем.

А где же девушки в двадцать четыре года, спросите вы? Правильно, мозги и руки были заняты, поэтому чуть отставал по этой части, загружен по горло делами. Такое бывает часто с парнями, если они цели добиваются, не тратя сил на чувства.

*

Алексей в солнечный воскресный день решил базар посетить, творога натурального домашнего захотел, каким его бабушка баловала. Он по бело-желтому цвету определял свежесть творога и вкус. Ел его без хлеба, как лакомство. Купив уже у знакомой молочницы кружок вкуснятины, направился к птичьим рядам, где был уголок торговли живностью домашней: щенятами, котятами и птичками в клетках.

Крупные яркие попугаи не нравились, они печально и чуть злобно смотрели на всех, а вот юркие волнистые попугайчики чирикали весело, как будто здоровались. У большой клети со множеством разноцветных птичек народ толпился, галдел. Стройный мужчина с причёской ежиком, продавец попугайчиков, доброжелательно на множество вопросов отвечал, питомцев своих кормил с рук. Только какой-то верзила с насмешкой ляпнул: «Вирский, слышишь меня? Ты когда маршировать будешь? Скажи только заранее, народ соберем, повеселим». Продавец Вирский мгновенно поблек, сник, запрягся в тележку на велосипедных колесах с большой клетью и быстро удаляться стал, прикрыв птиц мешком громадным. Алексея привлекли милые птички и хозяин их, поэтому поплелся вслед за тележкой. В районе вокзала он их нагнал, пытаясь найти повод для разговора, Вирский же явно избегал общения.

– Ты постой, мужик, разговор к тебе. На моей работе райский сад есть с пальмами, лимонами, апельсинами, теплица громадная, понимаешь, садовником там тружусь. Скажи, можно ли без клеток волнистых поселить хоть парочку, купить поэтому хочу. Не понял, посмотреть хочешь на теплицу, условия какие? Пожалуйста, когда хочешь. А прямо сейчас нельзя, что ли? Телегу я помогу тягать. Алексеем зовут, а ты Гриша.

*

Обойдя два раза садик райский и оглядев его тщательно, Вирский быстрой походкой к тележке направился и открыл клетку. Попугайчики как-то нерешительно покидали привычный дом, но их подталкивали, изгоняли наружу. Через пару минут двадцать четыре узника весело замахали крылышками, заполнив пространство радостным чириканием и мельтешением разноцветным. Зал ожил.

– Добрый день, прекрасное зрелище, друзья! Завтра же школьников приглашу, к нам повалят и горожане, ей богу. Твоя затея, Вирский? Молодец! Известная личность он в прошлом, надеюсь, знаешь, Леша. Дела как у тебя, здоровье, Григорий? На работу не принимают, вот беда... А умеешь ты что? Плотничаешь, табуретками торгуешь. Может, к нам пойдешь, Алексею до зарезу нужен такой помощник. Правда, зарплата не ахти… Согласен, значит, завтра и выходи. Леша, к кадровику его сведи, пусть оформит без крючков, Малашенко велел, скажи. Макет твой Вирскому поручи привести в порядок, кое-кто вспомнил о нем, мэру доложили. Твоему дядьке и мэру парк до лампочки, полагаю, но это серьезный аргумент для предвыборной программы. Заботу о населении будут афишировать, субботники массовые организуют, а вы как думали, своего добьются.

– Ты здесь не причем, Леха. А птички-то расчирикались на свободе, в клетке молчали все!..

*

В воскресенье день рождения отмечали у Вирских дома, нашего тоже пригласили. Народу за столом много, да и застолье было обильным по части пирогов и вина. Именинница, Дарья Свирская, отмечала свое двадцатипятилетие в прекрасной форме и в хорошем настроении, плохое, она считала, уже позади. Тут были родители Даши, ближайшая подруга по работе Люба Цветкова с сынишкой, зав отделением гинекологии Круглов с женой и соседи близкие. Разговор в основном велся на медицинские темы, затем перешли на экономические, жаловались на дороговизну. Подруга Люба только зло видела в мужчинах, которых все устраивает, была бы лишь рюмка и баба рядом. Власть чуть упомянули за солдафонство страны, за коррупцию кругом. Затем пели задушевные песни очень хорошо, Алексей даже растрогался, и это заметили.