Отдай свою душу

Энджи

Мерное покачивание, глухие удары, пыхтение паровоза… Или нет, лучше так — ослик Иа со своим горшочком и лопнувшим шариком — входит… и выхо-о-одит… Ага, а я тот самый горшок. Да, и хрен бы с этим, но оценивая расклад, я начинаю понимать, что до конечной станции доберётся только один. И, как ни прискорбно признать, это буду не я. Мой паровоз набирает скорость, так что пыхтение обогащается массой разнообразных звуков, никогда мною ранее не слышанных. Или это из моих ушей выпали пробки, ну, те самые — розовые в комплект к очкам. Очки, кстати, тоже валяются в коробке с ненужным барахлом, от которой нужно, наконец-то, избавиться.

— Крошка, ты же всё? — безапеллияционно пыхтит уже, однозначно, не мой мужчина. — Я конча…

Да сейча-а-ас! Если не кончаю я, значит, и ты, дорогой, долюбишь себя сам! Правильно рассчитанный угол, сила толчка и полёт достойный… ммм… О! Ролика на youtube. Люблю тебя, Дениска, самый классный тренер в мире!

— Эндж, ты ох. ела!

Ого, Роман Федорович, как в вашем случае оказалось легко сверзнуться до уровня сапожника. А к чему тогда были упреки в мою сторону? Культура речи и бла-бла-бла…

— Ага, Свиридов, вот только что! И знаешь, охренительное чувство, только не могу понять, какого я так долго ждала?!!

Время зря не теряю — бельё, к черту чулки — долго, платье…

— Мелкая, ты что о себе возомнила?!! — ярость в глазах, праведный гнев и голос несправедливо обиженного. Пытается схватить меня за волосы. Блин, они, конечно, красивые — черные, густые, длинные, но сбрила бы, незадумываясь, чтоб вот такие вот уроды не тянули свои руки. Уворачиваюсь, у меня ещё сапожки, плащ и сумка. Вот, Энджи, звёздный час твоих навыков приобретенных в стратегиях и играх с близнецами, вовремя не уберешься с линии захвата, ходить тебе битым.

— Стой, сучка! — орёт мне вслед человек, который когда-то покорил меня своей нежностью, лаской и невероятно трепетным отношением. Мда…

— Захочешь видеть детей, всё вопросы к Ба, ко мне даже не приближайся, — безумно хочется добавить чего-нибудь позабористее, но сдерживаю себя. Бежать по лестнице на каблуках то ещё удовольствие, а забористость проявляет даже в самых ленивых мужиках невиданную доселе прыть.

Уже выезжая со стоянки, отключаю телефон с кучей пропущенных звонков. Ну, вот, Свиридов, почувствуешь себя мной, когда я рожала твоих детей, а ты даже не соизволил перезвонить… Боль накатывает волной… В воспоминаниях пятилетней давности все близкие со мной, Ба успокаивает — скоро я вообще забуду, что такое одиночество, ведь, у меня появятся два маленьких чуда… а мне плевать на них… Сдерживаю спазм в горле… Я хочу, чтобы только он был рядом, как в первые месяцы знакомства… Когда, буквально, летала, не чувствуя под собой ног, когда сердце колотилось так, что думала не доживу до свидания и умру от его разрыва и это будет самый сладкий конец, который только можно представить… А вот тебе, Эндж, реальный конец — тошнотворный, отвратный и гадкий…

На чем все продержалось так долго? Чёрт его знает… Мы много говорили об этом со Светой, светлый ангел нашей семьи. Одна из причин — первый… и единственный мужчина в моей жизни… Закатываю глаза… Свиридов, я просрала столько времени! От осознания того, что могла просто зависнуть с ним в убогой серой реальности, перехватывает дыхание. Через силу делаю вдох. Теперь мне есть с чем сравнить…

Двумя месяцами ранее.

— Кто его пригласил? — нервно бурчит мой братец, с недовольством поглядывая на Рудова.

У близнецов пятый день рождения. Я приняла решение устроить грандиозное празднование для моих мальчишек, чтобы хоть частично искупить своё сволочное поведение и наплевательское отношение предыдущих лет. Все были "за"!

И вот, у нас настоящий праздник — фейерверки, шары, клоуны, пираты, конкурсы и игры, шоколадные фонтаны — Федькина слабость, и сладкая вата, которая чаще скатывается в сладкие снежки для боёв между детворой. Музыка, смех, крики, вопли, плач, Света, которой непонятным образом удаётся держать под контролем весь этот бедлам. Ну, и, конечно же, я. Красивая…

А вот теперь и Рудов. До меня ему, конечно, далеко… ну, у него же нет таких шикарных волос… В груди зарождается двоякое чувство — с одной стороны, в памяти всплывает наше знакомство двухлетней давности, после которого, иначе как мелким придурком называть я его не могла, с другой, меня влечёт к нему как на аркане и эта неведомая сила не поддается никакому объяснению… Хотя… к чему лукавить, он очень привлекателен, от мелкого подростка мало что осталось. Высокий, статный молодой мужчина в безупречном костюме и с идеально уложенными темными волосами. Бесстрастное лицо, тёмные глаза, снисходительная улыбка. Всё меняется вмиг, когда на горизонте появляется Света… лицо преображается, а у меня сводит пальцы из-за желания схватить лист и карандаш, в надежде сохранить для себя такого Женьку — радостного, восхищенного и по-настоящему счастливого. Красота в эмоциях… Я… хочу… чтобы на меня тоже так смотрели… Он… смотрел…

Взаимные приветствия. Его присутствие личное желание Петьки, а именниникам не отказывают. Именно он и был причиной нашего знакомства с Рудовым. Вспоминать подробности не хочется… стыдно и больно… Павел, мой брат, расслабляется притягивая жену к себе, явно демонстрируя Евгению Егоровичу, что его поезд ушёл. Тот усмехается и переводит взгляд на меня.

Что, Эндж, хотелось восхищения? Получи! Тёмное, полное чего-то дикого и неконтролируемого, а оттого заставляющее сразу же отвести глаза и испытать нарастающее внутри возбуждение. Ладошки мгновенно становятся влажными, а в горле, напротив, сухо, как в пустыне. Нужно валить отсюда нахрен! Но он уже рядом со мной. Борюсь с желанием принюхаться. Бл…ть, Эндж, ведешь себя как течная сучка!

Дежурные поздравления с такими взрослыми детьми и пожелание стараться соответствовать их уровню. Спасибо, Рудов, вот он лучший ушат ледяной воды! Внешность изменилась, а внутри ты всё тот же.

Подарочный коробок в руке. Стук крови в висках. Он что совсем рехнулся?!! Нет, Эндж, это ты тупая идиотка! Безумно злюсь на себя. Комплекс вечной любовницы в ожидании заветного предложения, мать его! На подушечке очень изящная подвеска — женщина с двумя малышами под мышками. Хмыкаю, действительно, я — большую часть времени. Криво улыбаюсь, желая скрыть смущение, штучка мне, и правда, нравится. Сдержанно благодарю, принимаю подарок с твердым намерением валить от Рудова поскорее. Едва уловимое движение и он перехватывает моё запястье.

— Анжел, я думал, ты, как хозяйка, уделишь мне больше внимания, тем более Света справляется со всем сама, — мурчание мартовского кошака и очередная острая игла прямо в сердце, большой палец его тёплой твёрдой руки творит что-то невообразимое с моим запястьем. Прикрываю глаза, стискиваю челюсти и чуть ли не физическим усилием сдерживаю стон. Всё, собралась! Резко выдергиваю руку.

— Извини, Женя, нужно проверить всё ли по плану, — подрываюсь и несусь со всех ног подальше от того, в присутствии кого не могу нормально соображать.