Чтение онлайн

Я осторожно потрогала голову, а потом огляделась по сторонам. Солнце село и свет изменился. Оказывается, прошло два часа, а мне казалось – две минуты.

– Я забыла закрыть клетку! – сокрушалась Сьюзен. – Надо закрывать каждый раз, когда ты приходишь. Ума не приложу, почему ему так нравятся твои волосы! Они, конечно, очень яркие, но…

И тут я поняла, что скамейка, на которой я сижу, трясется. Это Дэвид покатывался со смеху.

Заметив мой укоризненный взгляд, он извинился:

– Прости! Ей–богу, прости! Но видела бы ты свое лицо, когда птица… – И он снова расхохотался.

У меня все в порядке с чувством юмора, но это было совсем не смешно. Когда тебе вырывают волосы, это больно. Не так больно, как сломать запястье, но все же.

Дэвид все еще трясся от смеха.

– Ну прости! Согласись, это действительно смешно!

Конечно, ему смешно. Я хотела ответить что–нибудь язвительное, но не успела. Сьюзен Бун наклонилась над нашим столом и внимательно разглядывала мой рисунок. Я тоже взглянула на свое творение. И поверила собственным глазам. У меня получилось белое яйцо на белом шелке – точь–в–точь такое же, как на столике.

Но я не брала в руки белый карандаш!

– Ну вот, – удовлетворенно заключила Сьюзен Бун, – У тебя получилось. Я так и думала.

И она рассеянно провела рукой по моим волосам – как раз по тому месту, откуда Джо выдрал клок. Мне совсем не было больно, и еще я знала: она права, у меня получилось.

Я наконец–то начала видеть. 

Вот что должен и что не должен делать посол ООН, вернее, я, Саманта Мэдисон: 

10. Сидеть в офисе пресс–секретаря Белого дома и слушать, как он восторгается тем, что рейтинг популярности президента резко возрос после покушения на его жизнь фанатом Лари Вэйном Роджерсом. 

9. Сидеть там же и слушать, как секретарь жалуется на то, что невозможно отделаться от репортеров, и предлагает мне наконец дать интервью в прямом эфире. Когда это интервью покажут миллион раз, обо мне все забудут.

Да, конечно. Можно подумать, я могу сказать хоть что–то, что было бы интересно общественности. 

8. Делать ксерокопии правил международного конкурса «Из моего окна» и отправлять их всем своим друзьям–художникам, учитывая, что у меня есть только один – парень моей сестры и моя любовь навеки, Джек Райдер. 

7. Подписывать море своих фотографий и рассылать людям, которые об этом просили. Понятия не имею, кому может прийти в голову повесить мой снимок у себя в комнате. 

6. Читать письма от поклонников (естественно, те, которые вскрыли и проверили). В основном все восторгаются моей храбростью, а некоторые даже посылают деньги, но их, к сожалению, родители откладывают на мою учебу в университете, и я не могу ими распорядиться так, как хочу. Например, купить кучу дисков.

Еще мне приходят письма от разных сумасшедших, но их тут же отбирают и складывают в отдельную папку, так что я не могу посмеяться над ними вместе с Катриной. 

5. Несмотря на то, что здание ООН находится в Нью–Йорке, никто и не подумал свозить меня туда. Очевидно, поездки по стране не входят в обязанности посла. 

4. Кидать мячик о стену, чтобы не умереть от скуки, не входит в обязанности посла ООН, но именно этим я занимаюсь каждую среду, когда приходится сидеть в офисе. Правда, секретарь отобрал у меня мячик и пообещал отдать, когда я прекращу работу. Видимо, он не знает, что мячики можно купить на каждом углу за доллар. 

3. Не слоняться по Белому дому в надежде увидеть где–нибудь портрет Долли Мэдисон. 

2. Послам ООН настоятельно не рекомендуется одеваться в черное, чтобы не создать ложного впечатления о характере их работы. 

И, наконец, первая и главная обязанность посла ООН: 

1. Сидеть, помалкивать и не мешать пресс–секретарю делать ТВОЮ работу.

– Он согласился! – закричала Катрина вместо приветствия в четверг, когда мы встретились в школе. Я еле добралась до двери, растолкав репортеров, и в ушах у меня звенело от криков: «Саманта, ну что, кола или пепси?», «Саманта, что ты думаешь о ситуации на Ближнем Востоке?» Но Катрину я расслышала.

– Кто на что согласился? – уточнила я, когда мы поравнялись.

– Пол! – подруга обиделась, что я не помню. – Из церкви. Или из бильярдной. Неважно, в общем, я пригласила его, и он согласился!

– Кэт, это же здорово! – машинально отреагировала я.

На самом деле я была не очень–то рада. То есть, конечно, отлично, что у Катрины появился парень, но я почувствовала какое–то смутное недовольство собой. То, что она сама позвонила парню и пригласила его, было в тысячу раз более смелым поступком, чем спасение президента. Я всего лишь рискнула жизнью, и если бы умерла, мне было бы уже на все наплевать.

Катрина рисковала намного большим – своей гордостью.

Не думаю, что когда–нибудь наберусь храбрости позвать на свидание мальчика своей мечты. Во–первых, он встречается с моей сестрой, во–вторых – а вдруг он откажет?

– Я сказала маме, что остаюсь у тебя на ночь, ничего? – робко спросила Катрина.

– То есть, родителям нравится Пол, но ты знаешь, они говорят, что в пятнадцать лет рано ходить на свидания.

– Ну конечно. После вечеринки приходите ко мне. Да, кстати, если тебе нечего надеть, зайди, Люси сделает из тебя конфетку. Ты знаешь, она это любит.

Катрина просто сияла от радости. Если честно, я никогда не видела ее такой счастливой. Как бы страшно я ни завидовала ее смелости, я все равно была рада за нее.

– Сэм, правда? Как здорово!

– Ну вот видишь. Да, а куда вы все–таки пойдете? Как–никак, первое свидание!

Катрина посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Конечно, на вечеринку Крис! А куда же мне еще было его приглашать?

Я закрывала кодовый замок на своем шкафчике, но, когда услышала слова Катрины, на–прочь забыла шифр (пятнадцать, мой нынешний возраст, двадцать один, возраст, в котором я хотела бы оказаться, восемь, возраст, о котором лучше не вспоминать).