От земли до рая
Шрифт:
(1) Конц– концерт (сленг)
Глава 2
Лилия
– Что там за шум? – выглянула я из ванной.
– А, - отмахнулась Сонька, - папа спорит с охраной по поводу наших планов. – Я сказала ему, что мы собираемся на Бурбон-стрит, и началось!
– Ну, зачем, Сонь? Я же просто погулять хотела. Без вот этого всего… Послушать уличных музыкантов, заглянуть в какую-нибудь галерею. Наверняка Яну Львовичу совсем не до этого, а теперь он вроде как… должен.
Сонька скривилась:
– Ты можешь представить, чтобы папа дела то, чего не хочет?
Я занервничала. Повела плечами, соглашаясь с тем, что такое сложно представить, и подошла к зеркалу. М-да… Красный, обгоревший до корочек нос явно не добавлял мне шарма. Я выдавила на пальцы крем и принялась втирать его в кожу:
– Все равно. Как-то неловко.
– Это еще почему?
– Не знаю… Может, он хотел провести время только с тобой, ты об этом не думала?
– Об этом – нет. В последнее время я задаюсь совершенно другими вопросами.
– Это какими же? – заинтересовалась я, собрала волосы на макушке и повертела головой из стороны в сторону, прикидывая, как бы их уложить. Жарко было так, что умереть. И влажно, как всегда в Луизиане… Надеяться, что при такой влажности мои волосы останутся прямыми больше, чем на пять минут, не приходилось.
– Почему ты его избегаешь?
На секунду я замерла. Облизала губы и уронила руки вдоль тела, оставив в покое волосы.
– Кого?
– Не делай вид, будто не понимаешь!
Грациозной черной кошкой Сонька опустилась на кровать. Подперла кулачком щеку и уставилась на меня с легким прищуром. А у меня холодок по спине прошелся. Я совершенно не была готова к её допросу.
– Не понимаю, - соврала я.
– Ты избегаешь отца.
– С чего бы мне это делать?
– Понятия не имею. Но факт налицо.
– Не выдумывай. Я просто не хочу вам мешать. И только.
– Он тебя чем-то обидел? – допытывалась Сонька. – Я чего-то не знаю?
– С ума сошла?! – искренне возмутилась я. – Придумываешь тоже! Никто меня не обижал… Просто сама подумай, я ему кто?
Если мой вопрос и поставил Соньку в тупик, она не подала вида. Упрямо свела соболиные брови и со значением выдала:
– Ты – это ты.
– О, это, конечно же, все меняет! – фыркнула я.
– Мне не нравится, как ты себя принижаешь!
Прекрасно понимая, что Сонька теперь ни за что от меня не отстанет, я решила все для нее прояснить, чтобы уже раз и навсегда закрыть эту тему.
– Сонь… - сказала я, устроившись рядом с ней на кровати.
– Я не принижаю себя. Нисколько. Но это все… - я взмахнула рукой, - твой мир. Не мой. И это твоя жизнь – не моя. Я не хочу брать на себя больше, чем смогу унести. Это ты понимаешь?
– Нет! Ты сейчас о деньгах? Так у тебя скоро не меньше будет! Осталось только папе пичнуть (1) твой стартап (2), и…
– Соня! Мы ведь сто раз обсуждали это!
– Ну, обсуждали… - промямлила та, - и что?
– Только не говори, что ты проболталась! Я же просила! Ты ведь знаешь, как это для меня важно… - мой голос зазвенел от слез. Телом прокатилась волна мерзкой противной дрожи и замерла на кончиках пальцев.
– Эй! Эй! Ты чего? – изумилась Сонька, - ничего я ему не рассказывала, хотя ты прекрасно знаешь, что я не понимаю этого твоего загона… - она не договорила, обхватила мои руки чуть повыше локтей ладонями. Тряхнула меня легонько, заглянула в глаза: - Да что с тобой такое?! – спросила тихо и очень серьезно.
Как объяснить девочке, которой никогда ничего и никому не приходилось доказывать то, как важно для меня… доказать. Что он не зря дал мне проклятые деньги на учебу. И что я… ну, ладно, если даже не ему под стать… то тоже чего-то стою? Что-то могу. Без помощи. Без протекции. Без связей.
– Я не хочу никаких привилегий.
– Это глупость!
– Почему же? Думаешь, наш проект не сможет привлечь его внимание?
– Я не понимаю, зачем все так усложнять! Протаскивать это через отдел инноваций и кучу идиотов, которым наверняка не хватит мозгов оценить то, что ты предлагаешь? Зачем? Ты хоть понимаешь, сколько им шлют предложений?! Да это затянется на месяцы, и неизвестно, в принципе, дойдет ли до отца. Все можно сделать гораздо проще! Привет, папа, у нас есть технология, которая сэкономит твоему бизнесу миллионы… К тому же мы просто не можем ждать! Нужно выходить на рынок… пока нас не опередил кто-то другой.
Я это все понимала! Понимала…
– Дай мне месяц. Если через месяц у меня ничего не выйдет, я… позволю тебе все устроить.
Сонька не успела ответить, потому что в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. И как-то сразу в просторной шикарной каюте стало тесно. В детстве я была уверена, что Ян Львович – настоящий великан. Таким огромным он мне казался.
– Вы еще не готовы? У нас столик на семь заказан.
– Думаю, щедрые чаевые скрасят негативные впечатления от нашего опоздания, - заявила Соня, вскакивая с кровати.
– Правда? Ну, а главная зачинщица этой авантюры… чего молчит?
Гейман слегка повернул голову и бесстрастно на меня уставился.
– Наверное, потому что впервые слышу о ресторане, - ответила я, с укором покосившись на подругу.
– Вот как? Похоже, я испортил все твои планы?
– Да не было никакого плана, Ян Львович, - запротестовала, стараясь держаться максимально естественно. Дышать, например… Ага.
– То есть, как это не было?! – изумилась Соня.
– Мы хотели перекусить в какой-нибудь забегаловке на Роял-стрит, послушать музыку и проехаться на старинном трамвайчике. Только теперь, похоже, и впрямь все накрылось.
– Это еще почему?
– Потому что у нас образовался очень своеобразный помешанный на безопасности кавалер, - закатила глаза Сонька.
Гейман провел по короткостриженой макушке ладонью в таком знакомом и забытом одновременно с этим жесте, что меня до костей пробрало. Накрыло воспоминаниями… Я будто вновь почувствовала под руками мягкость его волос, колкость щетины на шее. Весь тот ураган непонятных, сбивающих с толку своей остротой чувств… который однажды обрушился на меня всей свой мощью. Я зажмурилась, опасаясь, что он по глазам прочтет, о чем я думаю. Судорожно сглотнула. Ничего не слыша. Не понимая, почему Сонька радостно скачет…