Чтение онлайн

Первая тренировка после того, как Юле чуть лицо не разбили мячом. Она боится и психует. Но никогда мне в этом не признается. Ладно, разберемся, что здесь происходит.

Юлька уже скрылась в конце коридора, пошла переодеваться. Непрошеные мысли снова в голове, думал, смог с ними договориться, чтобы не лезли, но нет. Заноза в шортах… Воображение как у пятнадцатилетнего юнца разыгралось, да еще и все выходные без секса. Полина два раза звонила, но отвечать не стал. Не дура — поймет. Больше не звонила. Значит, поняла.

— Привет! Зашел поболеть? — Легка на помине.

— Привет, ага.

— Как твоя малютка? Пришла в себя?

Мне не нравится, как она называет Вьюгину. Не нравится снисходительный тон. Детка, ты не лучше ее!

— Увидим.

Она не уходит, стоит рядом, ждет чего-то. А потом берет меня за руку и чуть ли не прижимается ко мне.

— Мне так хорошо с тобой, Янош, ни с кем так не было, как с тобой, — взволнованно тараторит, а я не узнаю всегда сдержанную Лученко. Что она несет? — Поехали ко мне после тренировки! Я так соскучилась за эти дни. Ты не отвечал на звонки, я испугалась, что с тобой что-то случилось.

Делает еще шаг ко мне, глаза сейчас, как у Бэмби: жалостливые и безумные. Ее покусали, что ли?

Э, нет, детка, так дело не пойдет.

— Поль, ты траванулась чем-то? — тихо и ласково говорю я. — Какое «соскучилась»? Мы просто спали. Теперь я сплю в другом месте. Но спасибо за все, было неплохо.

Не ожидала. По глазам это вижу. Нет, серьезно?! Сама же предложила сразу чистый незамутненный секс.

Не успеваю отреагировать. Твою же!.. Потираю ушибленную щеку — рука у Лученко тяжелая. Второй удар уже блокирую, разумеется.

— Сдурела?! — Отталкиваю от себя Полину, но она больше и не лезет. В себя приходит — глаза все еще горят ненавистью, но на лице уже привычная маска. — Что на тебя нашло?

Она молчит, поправляет волосы. Вот, черт! Как я мог так облажаться?!

Пока соображаю, что делать дальше, Лученко разворачивается и уходит. К лучшему. Пусть успокоится, а потом поговорим. Оглядываюсь по сторонам. Щека по-прежнему горит, да и ладно, не в этом проблема. Проблема в другом. В испуганных глазах Занозы. Видела, значит.

— Ты балбес, Разумовский! Ну как так можно? Странно, что они тебя в тайгу не сослали!

Юлька бесится. Куда исчезла ее выдержка и обычная разумность? Настороженно озирается по сторонам, но пока не может в себя прийти. Вид такой, будто сейчас деру даст. Но я это сделать ей не позволю.

— Не понимаю причины паники. Расслабься, Хулия. Будет весело, поверь. Этот день ты никогда не забудешь.

Закидываю руку ей на плечо, но она тут же с возмущением ее сбрасывает.

— Я думала, это будет милый ужин с твоими родителями или, не знаю, прогулка по городу. На час-полтора. Знала бы — не согласилась бы!

— Не знаешь ты Разумовских! — Ухмыляюсь. Как, оказывается, приятно смотреть на растерянную старосту. — Мы же древний род. Очень древний. Привыкли к размаху. Я как-нибудь тебя познакомлю с нашей историей. А теперь пошли.

Чуть подталкиваю ее вперед — тут же оборачивается и раздраженно шипит. На самом деле я, конечно, лажанулся. Надо было сложить два плюс два. Дело не во мне и не в моем дне рождения. Разумеется, не в том, что по мне соскучились. Отец получил какую-то очередную международную премию, к ней грант приличный прилагается. Или что-то типа того. Вот и отрабатывает — читает лекции по всему свету, выступает на конференциях, в том числе и в богом забытых уголках вселенной. Ну и везде или почти везде объятия с местной властью. Как сейчас, например.

— Я сам только вчера узнал, — признаюсь Занозе. — Андрияш сказал. Они в четверг вечером прилетели. Сегодня утром было выступление на конференции в Доме ученых, вечером прием в мэрии. Завтра дальше полетят с матушкой. У них вояж на три месяца рассчитан.

— Я бы по-другому оделась. Посмотри вокруг!

Послушно смотрю вокруг — люди как люди. До фига людей, человек сто уже есть. Наверняка будет больше. Родителей пока нет, матушка писала, что будут в полседьмого. То есть через полчаса. Осталось недолго продержаться.

— Ты отлично выглядишь. Поверь, обычно девушки рядом со мной выглядят совсем по-другому. Родители будут в шоке. Приятном, разумеется.

— Ты все равно осел, Янош. На тебе пробу негде ставить! Кто бы с тобой рядом ни был.

— Вот тут ты ошибаешься, Заноза. Сок будешь? Или шампанское?

Подхватываю два бокала с подноса официанта и один вручаю Занозе. Она нервничает, злится, но не уходит. Не бросит меня. Я знаю. Поэтому она здесь. Именно она и никто другой.

— Ой! Васька! — удивленно восклицает Вьюгина и указывает куда-то в центр зала. — И Бессмертный тут.

— Ну конечно. Мэр кого только сюда не согнал, а Кощея и гнать не надо было: он дружит с отцом, ни за что бы не пропустил такое мероприятие. Хочешь подойти?

— Конечно!

Она уже практически бежит к сестре и не замечает других знакомых лиц. А я вот, например, вижу Ладу. Разумеется, не одну, с женихом. Мамаев тоже меня узнал. Прищурился, а потом быстро кивнул. Ладно, есть у меня для тебя сюрприз, но ты про него еще не знаешь.

Вьюгина уже довольно щебечет с рыжей, а я стою рядом с Кощеем, который ради меня даже отошел от каких-то мужиков в дорогих костюмах.

— Друзья, значит? — Кивает на Хулию. — С родителями уже знакомишь?

— У тебя паранойя, мы и правда друзья.

— Никогда не думал, что ты можешь дружить с красивой девушкой.

Я молчу. Знаю Кощея как облупленного: с ним главное — вовремя остановиться, иначе обязательно вытрясет из тебя то, что ему нужно. А мои отношения с Юлей его не касаются.

Рыжую кто-то позвал, и она, извинившись, отходит в сторону. Заноза одна стоит, оборачивается, замечает меня и улыбается. Уже спокойно, мягко. Успокоилась, значит. Это хорошо.