Чтение онлайн

Примерно в тоже время родители сдали братьев в интернат «Мир детства» на Ушакова, где они пробалбесничали какое-то время. После чего вся семья переехала жить в поселок Кордон Кишертского района, где их следы для меня навсегда затерялись. Что с ними сейчас и живы ли они вообще, я не знаю, даже лиц их отчетливо не помню. Вполне допускаю, что та среда, в которой они обитали, не принесла им ничего хорошего, и это либо тюрьма, либо цирроз печени, либо что-то еще не менее неприятное. Жаль, но это как раз тот случай, когда Хреновым – хреново.

Побег

Живя в этой общаге, я начал посещать свое первое учреждение социальной адаптации и самоидентификации в обществе – детский сад. Нам с одногруппниками очень повезло, у нас были замечательные воспитатели, по-настоящему преданные своему делу педагоги – Татьяна Семеновна и Валентина Тимофеевна. Это были добрые, заботливые и красивые женщины. Один мальчик из нашей группы Борька Руков даже был влюблен в Валентину Тимофеевну, и однажды по секрету поведал всем пацанам, что краем глаза увидел ее лифчик. После этого ошеломляющего сообщения я еще долго гадал, чем же может быть этот самый таинственный лифчик? В конце концов принял версию, что это такой маленький игрушечный лифт для кукол. Единственным темным пятном в ослепляющем луче этого внезапного вывода было искреннее недоумение от того, что нужно ли было из этого делать великую мальчишескую тайну?

Уже здесь, в детском саду, я по нормальному познакомился с будущим своим другом на всю жизнь Димкой Кожиным, или Кисой, как его прозвал еще один наш общий друг Димка Колганов за то, что у него якобы, как у кошки, девять жизней. Дело в том, что с Кисой мы были заочно знакомы, так как наши мамы перед родами лежали в одной палате и родили нас почти одновременно. Разница в появлении на свету у нас с ним составляет четыре дня в его пользу, поэтому он гораздо старее меня. Можно даже сказать, что наша дружба буквально началась с материнских утроб. Мой батя время от времени называл его Митька Шкурин, подчеркивая тем самым свое особое расположение, потому что всех прочих моих друзей он вообще одно время называл одним именем – Илья.

По малолетству Киса довольно-таки отчетливо заикался, особенно в моменты волнения или желания быстро поведать какую-нибудь интересную с его точки зрения историю. Со временем этот речевой дефект почти пропал, лишь изредка напоминая о себе. Мой друг жил в настоящей двухкомнатной квартире, пусть даже и хрущевке, с дедушкой и бабушкой, в доме, в цокольном этаже которого находились библиотека и отделение почты. Родители его с младшим братом Артемом жили на Окуловском в частном доме. Честно говоря, никогда не знал, с чем было связано это разделение братьев, то ли с мизерными размерами жилплощади родителей, то ли с желанием бабушки и дедушки держать старшего шкодливого внука в ежовых рукавицах.

Садичные будни обычно были унылыми, хотя и сопровождались определенной образовательной программой в веселой развлекательной форме. Но пацаны не были бы пацанами, если бы сами себе не придумывали развлечения. И мы их естественно придумывали. И не только их, но еще и множество приключений на свои пятые точки.

– А давайте сбежим в лес и будем там прятаться, как партизаны! – заговорщицким тоном в кругу особо приближенных предложил Андрюха Шумов, мальчик с большой головой и высоким челом, за которое он и получил впоследствии кличку – Лоб.

– Это баская идея, – тут же откликнулся на это Илюха Волков, – я знаю, где в заборе есть дыра, там мы запросто сможем пролезть наружу.

– Опасно! Придется перебегать дорогу! – рассудительно заметил Егор Стерхов, самый высокий в нашей компании.

– Да машины по этой дороге почти не ездят! – разгорячился в ответ Киса.

– Да-да, а еще посмотри налево, потом направо, как нас учили. – подтвердил Шумов. – В общем, бежим после обеда, а кто не пойдет, тот трус и баба!

После такого подведения итогов всему вышесказанному никому не захотелось быть трусом, а тем более бабой. В те беззаботные времена мы еще не знали, что бывают мужчины, которые не совсем мужчины, но бабой не хотелось быть совсем по другому поводу. Потому что это было стыдно, унизительно и не по-пацански.

Операция, которая могла бы иметь кодовое название «Мал мала меньше бегут в никуда», на самом деле началась не после обеда, а после полдника, когда нашу группу вывели на ежевечернюю прогулку. Семеро смелых, под предлогом игры в кустах, подкрались к дыре в старом сеточном заборе. Борька Руков критически осмотрел дыру с рваными краями, в которых зловеще торчали проволочные штыри.

– Острые, – сказал он, с испугом трогая пальцами равнодушный холодный металл, – можно поцарапаться или одежду порвать.

– Не ссы, – ответил ему Андрюха, который взял на себя роль идейного вдохновителя и руководителя побега. – Партизанам от фашистов и больнее было.

И он первым ловко, не смотря на большую башку, протиснулся в отверстие. Пацаны один за другим, кряхтя и суетясь, полезли на вожделенную волю. Я лез предпоследним и все-таки слегка зацепил футболку на спине, сразу же почувствовав, что надорвал ее.

Наш лихой отряд на полусогнутых быстро перебежал через дорогу и скрылся в не очень густом подлеске.

– В рассыпную! – крикнул кто-то, я не понял кто именно, и мы, как молодые брачующиеся лоси, с треском и хрустом ломанулись по кустам. Через пару минут все стихло, мы залегли. По правде сказать, валяться в одиночестве в траве было безумно скучно, и не только мне. Через некоторое время мы начали переговариваться и перекрикиваться между собой. На эти окрики и вышел спецотряд из детсада, состоящий из заведующего, нескольких воспитателей, нянечек и сторожа. Весь наш партизанский отряд пал смертью храбрых, правда немного позднее, разрозненно, каждый в своем доме, получив по крепкой родительской затрещине. Не получилось из нас маратов казеев и володь дубининых, ибо любое начинание, даже самое отчаянное, требует тщательной и продуманной подготовки. Взять свое наглостью и нахрапом удается очень немногим и крайне редко.

Лядыч

В подготовительной группе в наш коллектив на постоянной основе влился новичок, с которым жизнь не разводит меня до сих пор. Звали его Колька Лядов. Парень был сильно конопатым и слегка ушастым, и мне он сразу же жутко не понравился, так как был необычайно умным, подчеркнуто спортивным и обладал неплохими лидерскими задатками. А еще этот гад приволок с собой в садик чудесный набор пластиковых солдатиков, чем заслужил огромный респект почти всех пацанов группы. Кроме одного, который воспылал к нему лютой ненавистью и отчаянной ревностью. В один из первых дней в порыве беспомощности я обозвал его ушастиком, тем самым чуть не доведя дело до жестокой, кровопролитной разборки. По непонятным для всех участников причинам конфликт сам собой сошел на нет за довольно-таки короткий промежуток времени. Дети есть дети, и помнить обиды и неприятности в течение долгого времени зачастую они не в состоянии.