Чтение онлайн

– Сколько людей ты привел? – уточнил Константин деловито.

– Конных – один я, – лукаво улыбнулся Абдулла. – Пеших – три тысячи.

– Сколько?! – не поверил своим ушам Константин.

Бек воспринял этот выкрик иначе. Он вновь покаянно приложил правую руку к сердцу и проникновенно заявил:

– Я понимаю, что мало, но отец сказал, чтобы я не позорился. Русичи – храбрые воины. Они воюют – о-о-о! – Он восхищенно закатил глаза кверху. – Сам я, увы, не видел, но один из наших купцов, который, – бек немного замялся, – совершенно случайно был в Коломне позапрошлой зимой, видел, как твои люди дрались. Потом нам с отцом рассказывал.

Тут Абдулла смутился и начал торопливо пояснять:

– Мы со всеми купцами говорим. Отец – старый человек, потому и любит, когда много новостей. Интересно ему. А меня всегда с собой берет, чтоб не заскучать.

– Я понял тебя, бек, – улыбнулся Константин. – Я все правильно понял.

– Хороший друг всегда правильно поймет, – согласился Абдулла. – Плохого не подумает.

– А почему отец сказал, чтоб ты не позорился? – переспросил князь.

– Обычные наши вои много хуже, чем твои. Такими могли бы стать, но их учить надо. Тех, что со мной пришли, тоже надо учить, но они самые лучшие. Больше половины в сечах побывали, когда караваны судов торговых по Итилю до моря сопровождали и обратно. Отец сказал – пусть рязанский князь простит, что мало дал. Зато лучших. Мне за них не стыдно будет и тебе, Абдулла, тоже, – он хихикнул, – Мультек у отца в поход просился, но хан не пустил. Сказал, – тут бек приосанился и важно произнес: – Князь Константин тебя не знает. Он друг Абдуллы – не твой. Ему и на помощь идти. Когда пойдем? – повернулся он к князю.

– Гонцов я уже повсюду отправил. Я же войны к осени ждал, – пояснил Константин. – Ныне у меня все люди расписаны. А завтра поутру выплывать уже надо. Есть у меня один план. Твоим людям главное Оку перекрыть, чтобы пешие ратники не прорвались. А то сам видишь – град мой стольный без стен стоит.

– Ты на сердце тревогу не держи, – ободрил бек. – Супротив наших ладей ваши, как волчонок месячный против вожака матерого. Так что будь покоен – ни одна не прорвется.

– Зато их намного больше, – предупредил Константин.

– Велико стадо, да овцы, мала стая, да волки, – усмехнулся Абдулла. – Это же не твои вои, верно? К тому же и драться с воды не просто, для этого особые навыки нужны. Сразу так не обучишься. У моих людей они есть. Ты не думай, я не хвалюсь, – заверил он. – Как есть говорю. Если на каждого моего десятеро придется, то тут не знаю. Отступить не должны, но и победить вряд ли смогут. Хотя тоже – смотря где. Если на Оке твоей, то и тут управиться смогут – она же узкая, с Итилем не сравнить. А ежели только пятеро – считай, что на равных биться будут.

– Ну, ты прямо камень с души снял, – сознался Константин.

– На то и друг, – философски заметил Абдулла. – Радостью с ним поделишься – две радости станет, а горем – половина останется.

– Тогда мы поступим так, – сказал Константин, едва они с беком прошли в малую гридницу. – Теперь, когда у меня есть твои вои, мы сможем сделать все, как нужно. Дело вот в чем. Я не хочу войны…

Изумленный взгляд Абдуллы был красноречивее любого вопроса.

– Ну, здрав буди, княже.

С этими словами Мстислав Мстиславович Удатный откинул входной полог небольшого уютного шатра и, неловко согнувшись, неуклюже шагнул в него. Его кряжистая фигура казалась темной в сумраке свечей. От порыва ветра, ворвавшегося вместе с ним в палатку, пламя свечей тревожно заколыхалось и в такт им несколько раз угрожающе изогнулась из стороны в сторону огромная тень Удатного, словно предупреждая о чем-то рязанского князя.

– И тебе здравия на долгие годы, – радостно ответил Константин, облегченно улыбаясь.

Первая часть его плана сработала на все сто процентов. Лучших из лучших спецназовцев привлек он к операции по вызову Мстислава Удатного на переговоры, но все равно боялся, что где-то, на какой-то стадии все сорвется и заманить галичского князя в глухую лесную чащобу на встречу с ним, Константином, все равно не получится.

Тем более что сложным было все целиком. Во-первых, необходимо было добраться незамеченными до какого-нибудь укромного места, но чтобы оно непременно было совсем недалеко от устья Угры. Во-вторых, помимо основного лагеря, который предстояло разбить на берегу, нужно было еще и шатер в лесу поставить, пусть и маленький. Не принимать же дорогого гостя возле костра. В конце-то концов, он не просто авторитетный князь, он еще и… отец Ростиславы. И все это надлежало разместить так, чтобы ни одна живая душа не смогла заметить.

Но все эти мелочи бледнели по сравнению с основной сложностью. Ведь кому-то необходимо было неким загадочным образом пробраться к Мстиславу и оказаться с ним наедине. Да не просто оказаться, а еще и переговорить, и так пригласить его на встречу с рязанским князем, чтобы тот согласился на нее прийти.

После того как Константин узнал, что за ужасы про него рассказывал епископ Симон, вероятнее всего было бы предположить, что Удатный не просто от этого свидания может отказаться. Не-е-ет. Он вполне мог своим острым мечом тут же и уложить этого посланца на сырую землю, причем по частям. И шансы на то, чтобы остаться в живых, у того, кто пойдет извещать Мстислава, были мизерные. Один к десяти, да и то если быть большущим оптимистом.

Короче говоря, требовался смертник. Но когда Константин об этом честно сказал, а потом вызвал добровольцев из числа имеющихся у него спецназовцев Вячеслава, то глазам своим не поверил. Все как один шаг вперед сделали. Шаг, который, скорее всего, к смерти вел. Что и говорить, воспитал воевода орлов.

Зато когда он рассказал, что нужно Мстислава не убивать, не калечить и даже не связывать, оглушив предварительно, а именно уговорить, чтобы он добровольно на переговоры пошел, то чуть ли не все столь же дружно назад отступили. Не в почете у спецназовцев было плетение словес. Не этому учил их славный витязь Вячеслав.