Чтение онлайн

– Камилла, а вы сюда приходили в школьные годы? – тихо, почти застенчиво спросил он. Он посмотрел в сторону, и его волосы заблестели, как золото, в лучах послеполуденного солнца.

– Конечно. Здесь отличное место для непристойных делишек.

Ричард подошел ко мне, протянул то, что осталось от розы, провел пальцем по моей влажной щеке.

– Понимаю, – сказал он. – Мне впервые стало жаль, что я провел юность не в Уинд-Гапе.

– Мы с вами могли бы быть хорошими друзьями, – ответила я совершенно серьезно. Мне вдруг стало грустно, что я не водилась с такими парнями, как Ричард: с ним мне хотя бы было интересно.

– Вы красивы… Впрочем, вы это знаете, – произнес он. – Я и раньше хотел вам это сказать, но, по-моему, вы бы и слушать не стали. Так что я подумал…

Он поднял мне подбородок и поцеловал в губы, сначала осторожно, потом, видя, что я не сопротивляюсь, схватил меня в объятия и жадно впился в рот. Это был мой первый поцелуй за последние три года. Я провела руками по его спине, вдоль которой посыпались остатки розы. Потом, отвернув от его шеи воротник рубашки, ответила на поцелуй.

– Ты самая красивая девушка из всех, кого я видел, – сказал он, проводя пальцем вдоль моей щеки. – Когда я впервые тебя увидел, то не мог ни о чем больше думать до конца дня. Тогда Викери отправил меня домой, – проговорил он со смехом.

– Я тоже думаю, что ты очень красив, – ответила я, беря его за руки, чтобы он меня не щупал. Моя блузка была тонкой, и я не хотела, чтобы он обнаружил шрамы.

– Тоже очень красив? И все? – Он засмеялся. – Ну и ну, Камилла, а ты, похоже, и вправду совсем не романтична!

– Просто это все для меня неожиданно. Знаешь, я не думаю, что из нас получится хорошая пара.

– Кошмарная будет пара. – Он поцеловал меня в мочку уха.

– Кстати, ты не хотел бы осмотреть школу?

– Мисс Прикер, я обыскал ее через неделю после того, как сюда приехал. Я просто хотел прогуляться с вами.

Как оказалось, Ричард обыскал еще два местечка, которые я хотела ему показать. В заброшенной охотничьей хижине в южной части леса была найдена клетчатая лента для волос, но никто из родителей девочек ее не опознал. На отвесном берегу Миссури в восточной части города, где можно сидеть и смотреть на реку, текущую далеко внизу, обнаружили отпечаток детской кроссовки, но такой обуви у девочек не было. На траве обнаружены засохшие капли крови, но ее группа не соответствовала ни одной крови убитых. Снова я оказалась бесполезной. Но Ричарда, казалось, это не заботит. Мы поехали на берег, прихватив с собой шесть бутылок пива, а там сели на солнце и стали смотреть на реку, которая лениво извивалась внизу серебристой змеей.

Когда Мэриан еще могла вставать с постели, это было одно из ее любимых мест. На мгновение я почувствовала на спине тяжесть детского тела, горячее дыхание и тихий смех в ухо, худенькие руки, обвивающие мои плечи.

– Куда бы ты отвела девочку, чтобы ее задушить? – спросил Ричард.

– К себе в машину или домой, – ответила я, вздрогнув от неожиданности.

– А чтобы выдернуть зубы?

– Туда, где можно потом смыть с себя кровь. В подвал. В ванную. К этому моменту девочки были уже мертвы?

– Это один из трех вопросов?

– Конечно.

– Да, они обе были мертвы.

– С момента смерти прошло достаточно долгое время для того, чтобы кровотечения не было?

Баржа на реке стала отклоняться от курса; на борту появились мужчины с шестами и начали ее разворачивать в нужном направлении.

– У Натали была кровь. Ей зубы извлекли сразу после того, как задушили.

Мне представилось, как Натали Кин бросили в ванну. Девочка лежит, карие глаза неподвижно смотрят в пустоту. Потом ей вытаскивают зубы. По подбородку течет кровь. Клещи. В женской руке.

– Ты веришь Джеймсу Кэписи?

– Я правда не знаю, Камилла, честное слово. Ребенок до смерти напуган. Его мать звонит нам и просит приставить к нему охрану. Он боится, что эта женщина придет за ним. Я устроил ему небольшой допрос с пристрастием, сказал, что он лжет, чтобы посмотреть, не откажется ли он от своих слов. Не отказался. – Ричард повернулся ко мне. – Вот что я тебе скажу: Джеймс Кэписи верит в то, что говорит. Но я не понимаю, как это может быть правдой. Это не подходит ни под один известный мне профиль преступника. Что-то здесь не то. Так мне чутье подсказывает. Ты же с ним разговаривала, что думаешь сама?

– Согласна. Его мать смертельно больна; он, вероятно, живет в страхе и проецирует его – на кого– то или на что-то, не знаю. А что ты думаешь про Джона Кина?

– В общем, возраст подходящий, родственник одной из жертв, горюет так сильно, что можно заподозрить неладное.

– Все-таки убита его сестра.

– Да, но… я сам мужчина и уверяю тебя, что молодой парень скорее покончит с собой, чем станет плакать в общественном месте. А он рыдал на глазах у всего города.

Ричард протрубил в пустую пивную бутылку, отвечая на гудок проплывающего мимо буксира.

Когда Ричард отвозил меня домой, светила луна и цикады звенели, как в джунглях. Их ритмичному стрекоту вторила пульсация у меня между ног, где я позволила ему потрогать. Расстегнув молнию брюк, я направила его руку к ложбинке и держала ее там, чтобы он не нащупал выпуклые рубцы повсюду на моем теле. Мы довели друг друга до экстаза, как юнцы (между тем у меня на стопе колотилось слово «малыш», розовое и твердое). Я была липкой, и от меня пахло сексом, когда, открыв дверь, я увидела маму, сидящую на нижней ступеньке лестницы с графином «Амаретто сауэр».

Мама уже надела розовую ночную сорочку с детскими рукавами фонариком и атласным бантиком на воротнике. На руках – снова кипенно-белый бинт, наверняка уже ненужный. Без единого пятнышка, хотя она была сильно навеселе. Когда я вошла, она слегка покачнулась, точно призрак, раздумывающий, не пора ли исчезнуть. Решила остаться.

– Камилла, присядь. – Она поманила белой, как облако, рукой. – Нет, сначала возьми на кухне бокал. Ты же можешь выпить с мамой. С родной мамой.

«Ничего хорошего из этого не выйдет», – подумала я, пока шла за бокалом. Но где-то на задворках сознания блуждала мысль: наконец-то побуду с ней наедине! Детское желание, которое никак не исчезнет из памяти. Ладно, пройдет.