Чтение онлайн

Бывший Дэмиен Марч понимал, что в конце концов однажды утром он проснется и обнаружит Колфакса на пороге своего дома.

Возможно, потеря кубка Аида была перстом судьбы, она приведет к неизбежному столкновению, прямой конфронтации, однако столкновение произойдет на его условиях, а не на условиях Колфакса.

За последние три года бывший партнер уяснил для себя одно: пока Сайрус Колфакс не отправится в мир иной, нельзя жить спокойно даже в маленьком карибском раю.

Несколько минут бывший Дэмиен Марч не сдерживал своего гнева, который давал ему ощущение внутренней силы, потом снова взял себя в руки и потянулся к компьютеру.

Закери Элланд Чендлер-второй выключил компьютер и несколько секунд неподвижно сидел за тиковым столом, подаренным ему зятем в тот день, когда он заявил о своем намерении баллотироваться в сенат.

В новом послании шантажист перещел к деталям.

«…Старые грехи отбрасывают длинные тени: вы можете не волноваться, в нашем с вами деле речь пойдет не о деньгах, а, как обычно, просто о политике. После ноября ваше положение позволит вам иногда оказывать небольшие услуги человеку, который в своих действиях руководствуется вашими же интересами и заботится о вас…»

В мире не так много людей, обладающих большим влиянием, чем сенаторы США. Шантажисту, судя по всему, нужен доступ к власти.

В теперешних обстоятельствах разумнее принять условия подонка, по крайней мере соглашаться на них до момента выборов. Если скандал разразится до ноября, это может лишить Закери шансов получить место в верхней палате конгресса. Ему приходилось видеть, как даже менее серьезные разоблачения буквально уничтожали кандидатов на высокий пост.

«Когда же меня изберут, — подумал Закери, — все это будет уже не так страшно». Если правильно отыграть свою партию, новость о том, что у него где-то есть незаконнорожденный сын, к следующим выборам успеет всем наскучить.

Если только какой-нибудь дотошный журналист не раскопает, что условия шантажиста были приняты до выборов. А тогда уж история навсегда останется черной страницей в его биографии.

Надо смотреть правде в глаза. Если он пойдет на уступки шантажисту, ему придется расплачиваться за это до конца своей политической карьеры.

Закери выругался. У него было намечено столько важных и нужных для страны дел! Но чтобы послужить нации, ему прежде всего требуется победить на выборах, а чтобы добиться победы, ему, возможно, придется продать свою душу дьяволу.

Кандидат в сенаторы взглянул на фотографию Мэри, Джейсона и Сары. Они верили в него, гордились им и любили его. Известие о внебрачном сыне будет для них тяжелым ударом. Поверят ли они, если он скажет, что даже не подозревал о существовании ребенка, отцом которого он якобы являлся? Особенно если парень, которого он ни разу в жизни не видел, будет излагать совершенно иную версию событий.

Если Мэри, Джейсон и Сара когда-нибудь узнают, что он уступил шантажисту, поймут ли они, почему он лгал им?

Закери подошел к окну. Яркое калифорнийское солнце ослепительно отражалось в стеклах близлежащих домов. В течение нескольких секунд будущий сенатор ничего не видел, кроме горящих оранжевым пламенем зеркальных окон, в которых, как ему показалось, отражалось и дробилось на мелкие кусочки его будущее.

Сделав усилие, Закери взял себя в руки. Нужно хладнокровно оценить ситуацию, а для этого необходимы факты. На данный момент существование незаконнорожденного сына не было подкреплено ничем, кроме слов неизвестного шантажиста. Следовательно, в первую очередь надо выяснить, как все обстоит на самом деле, и уж затем принимать рещение.

Закери вернулся к столу, поднял телефонную трубку, собираясь позвонить адвокату, но вдруг замер и похолодел. Ведь шантажистом мог быть сын, о существовании которого он не подозревал. Закери неожиданно захотелось узнать, как выглядит его отпрыск.

«Он уже далеко не ребенок, — подумал кандидат в сенаторы, — ему должно быть тридцать пять лет, это взрослый, зрелый мужчина. Возможно, он зол, жаждет мести и потому представляет серьезную опасность».

Сайрус отложил папку, которую перед этим внимательно изучал, откинулся на спинку стула, вытянул ноги и уставился в проем двери, отделявшей хранилище от комнаты, где были собраны каталоги и всевозможные документы.

Юджиния, проводившая инвентаризацию коллекции Дэвентри, с головой ушла в свои дела, но Сайрус знал, что она сейчас не в лучшем расположении духа, ибо Ронда Прайс до сих пор не вернулась на остров.

Комната, где хранились каталоги, была несколько тесновата, но, с точки зрения Сайруса, находиться тут приятнее, чем в хранилище. Конечно, ни одно из помещений Стеклянного дома нельзя назвать уютным, однако в хранилище он чувствовал какое-то особое напряжение.

Колфакс не считал себя человеком с развитым воображением. Тем не менее, когда он заглядывал в помещение, где стояли экспонаты, ему казалось, что он попал в стеклянные джунгли со стеклянными зарослями, среди которых прячутся стеклянные хищники, жадно пожирающие его глазами.

В отличие от галереи на третьем этаже, залитой ярким светом, хранилище было оформлено не в классическом музейном стиле: потолки и стены зеркальные, футляры с экспонатами стеклянные, в результате каждый предмет коллекции многократно отражался и по бокам комнаты, и вверху.

Но особенно неприятным Колфакс считал мертвенный зеленоватый свет ламп дневного освещения, вмонтированных в монолитный стеклянный пол.

Экспонаты, заключенные в стеклянные футляры со специальной подсветкой, сверкали будто драгоценные камни. Юджинию окружали настоящие шедевры, сделанные большей частью из цветного стекла, — изумрудного цвета кувшины, топазового оттенка вазы, рубиновые кубки, бирюзовые бутыли. Предметы из обычного прозрачного стекла на этом фоне выглядели странно.

Юджиния стояла в дальнем конце хранилища, наклонившись над большим стеклянным пресс-папье, и Сайрус невольно улыбнулся.