Чтение онлайн

Когда кисть запорхала по бумаге быстрыми, широкими мазками, Хэтч почувствовал, как постепенно спадает напряжение. То было целебное занятие, рисование оказывало на него исцеляющее действие. Он почувствовал, что правильно поступил, приплыв сюда. За годы, прошедшие после смерти Джонни, он не находил в себе сил вернуться к грудам индейских ракушек. И вот, через четверть века, он вновь в Стормхейвене — в особенности сейчас, после обнаружения тела брата. Хэтч чувствовал, что преодолел какой-то рубеж. Он ощущал боль, но понимал, что этой боли приходит конец. Кости брата наконец найдены. Быть может — если он сумеет придумать достойный памятник, — кости достанут из-под земли, где они пролежали столько лет. Вероятно, еще придет время, когда он сумеет понять, как устроен дьявольский механизм, унесший жизнь его брата. Но даже это сейчас было не так важно. Он сможет перевернуть страницу и жить дальше.

Хэтч продолжал рисовать. Пришло время заняться передним планом. Галька на пляже почти в точности соответствовала его желтой охре. Поразмыслив, он смешал охру с серой краской, чтобы передать цвет ракушек.

Когда Хэтч потянулся к другой кисточке, он услышал шум приближающегося двигателя. Подняв голову, он увидел знакомую фигуру и загорелое лицо под широкими полями соломенной шляпы. Вглядывающаяся в берег Бонтер заметила Хэтча, улыбнулась, помахала рукой и направила моторку к берегу. Вскоре двигатель затих.

— Изобель! — крикнул он.

Когда нос лодки ткнулся в землю, Бонтер зашагала к нему, на ходу снимая шляпу. Ее длинные черные волосы рассыпались по плечам.

— Я наблюдала за тобой с почты. У них есть отличный старый телескоп. Я увидела, как ты направил лодку вверх по реке, и мне стало любопытно.

«Значит, такой у нее стиль, — подумал он, — все по делу, никакой тебе романтики, сочувствия или слащавых замечаний по поводу того, что произошло вчера». Он ощутил огромное облегчение.

Она указала рукой вниз по реке.

— Впечатляющие дома.

— Группа богатых семей из Нью-Йорка приехала в Блэк-Харбор на лето, — сказал Хэтч. — Построили все эти дома. ФДР [82] проводил лето на острове Кампобелло, в десяти милях к северу отсюда.

Бонтер нахмурилась.

— ФДР?

— Президент Рузвельт.

Она кивнула.

— Ага. Вы, американцы, ужасно любите сочинять аббревиатуры для своих лидеров. ДФК, ЛБД. [83] — Она вдруг удивленно посмотрела на Хэтча. — Но я глазам своим не верю! Ты рисуешь! Monsieur le docteur, мне и в голову не приходило, что у тебя такие художественные способности.

— Лучше не высказывать мнения, пока не увидишь законченного полотна, — ответил он, делая несколько коротких мазков. — Я увлекся этим, когда учился в университете. Помогает расслабиться. Оказалось, что акварель нравится мне больше всего. В особенности такие пейзажи.

— Да, какой вид! — воскликнула Бонтер, указывая на груды ракушек. — Mon dieu, они огромны!

— Верно. Устричные раковины пролежали здесь три тысячи лет, а те, что сверху, появились в семнадцатом веке, когда индейцев прогнали с этих земель. — Хэтч указал вверх по течению. — Там есть еще несколько доисторических индейских стоянок. А еще любопытная стоянка микмаков [84] на острове Ракиташ.

Бонтер отошла к ближайшей груде ракушек.

— Но почему ракушки оказались именно здесь? — спросила она издали.

— Никто не знает. Должно быть, из-за них возникло немало проблем. Кажется, я где-то читал, что это связано с религией.

Бонтер расхохоталась.

— Ага. С религией. Мы, археологи, всегда так говорим, когда чего-то не понимаем.

Хэтч взял другую кисточку.

— Скажи мне, Изобель, чем я обязан твоему визиту? Не сомневаюсь, что ты могла бы придумать что-нибудь получше для воскресного дня, чем болтать со старым холостяком доктором.

На лице Бонтер появилась озорная улыбка.

— Я хотела узнать, почему ты не пригласил меня на второе свидание.

— Решил, что ты приняла меня за ненадежного слабака. Помнишь, как ты сказала, что у всех северян недостает жизненной силы?

— Это правда. Но я не считаю тебя слабым тростником, [85] если я правильно поняла, что ты имеешь в виду. Быть может, спичка будет лучшим сравнением? Нужна лишь подходящая женщина, которая смогла бы тебя зажечь. — Она взяла ракушку и небрежно швырнула ее в воду. — Проблема лишь в том, чтобы ты не сгорел слишком быстро.

Хэтч оторвался от рисования. Бонтер всегда будет побеждать в таких поединках.

Изобель снова подошла к нему.

— Кроме того, я боюсь, что ты будешь встречаться с другой женщиной.

Хэтч посмотрел на нее.

— Да, как ее зовут… ну, жена священника. Твой старый, старый друг.

— Она всего лишь друг, — неожиданно резко ответил Хэтч. Бонтер с любопытством посмотрела на него, и он вздохнул. — Она ясно дала мне это понять.

Бонтер приподняла брови.

— И ты разочарован.

Хэтч опустил кисть.

— Честно говоря, я сам не знал, чего ждал от нашей встречи. Но она заявила, что прежние отношения остались в далеком прошлом. Даже письмо об этом написала. Мне было больно. Но вот что я тебе скажу: она совершенно права.

Бонтер посмотрела на него, и на ее лице медленно расплылась улыбка.

— Почему ты улыбаешься? — обиженно спросил Хэтч. — Доктор и его романтические проблемы? Не сомневаюсь, что у тебя их тоже было немало.

Бонтер весело рассмеялась, довольная тем, какое направление приняла их беседа.

— Я улыбаюсь от облегчения, monsieur. Но ты с самого начала неправильно меня понял. — Она провела указательным пальцем по тыльной стороне его запястья. — Я люблю играть в подобные игры, comprends? Но многое могу себе позволить только с правильным мужчиной. Моя мать вырастила из меня хорошую католичку.

Хэтч с минуту удивленно смотрел на нее. Затем снова взялся за кисть.

— Насколько я понял, ты весь день провела с Нейдельманом, изучая карты и диаграммы.

Когда Хэтч сменил тему разговора, по лицу Бонтер промелькнула тень.