Чтение онлайн

Да, теперь Гиоргис много знал об этом островке, хотя некогда его поездки сюда были просто работой, он всего лишь один-два раза в неделю оставлял на берегу ящики и мешки с припасами и сразу отправлялся в обратный путь. Но теперь его взгляд на Спиналонгу был совсем другим, и никто другой не мог смотреть на колонию так, как он.

Никос Пападимитриу был старостой острова с 1940 года, когда Петрос Контомарис вышел наконец в отставку, и теперь он занимал этот пост уже дольше, чем его предшественник. Пападимитриу многого добился для Спиналонги, остров получал все больше прав и привилегий, так что никого не удивляло то, что Никоса переизбирали почти единогласно каждую весну. Мария припомнила тот день, когда ее отец перевозил на Спиналонгу афинян. Это был один из самых драматичных эпизодов того времени, ведь их довоенная жизнь не изобиловала событиями. А потом мать много писала дочерям о красивом темноволосом старосте и обо всем том, что он делал ради того, чтобы изменить жизнь колонии. Теперь же волосы Пападимитриу поседели, но он все еще носил те самые курчавые усы, о которых писала Элени.

Мария пошла следом за Пападимитриу в туннель. Староста шагал медленно, тяжело опираясь на трость, но вскоре на противоположном конце они увидели свет. Когда Мария вышла из тьмы туннеля в свой новый мир, он стал для нее таким же сюрпризом, как для любого из вновь прибывших. Несмотря на письма матери, полные красочных описаний, ничто не подготовило Марию к тому, что она видела теперь.

Длинная дорога, вдоль которой выстроились магазины, все со свежевыкрашенными ставнями на окнах, домики с ящиками для цветов на подоконниках и вазонами, наполненными поздними геранями и два больших дома с резными деревянными балконами. Было еще слишком рано, и местные жители еще не проснулись, но все же имелась и одна ранняя пташка. Булочник. Аромат свежеиспеченного хлеба и печенья заполнял улицу.

– Деспинеда Петракис, прежде чем я покажу вам ваш новый дом, пойдемте, познакомьтесь с моей женой, – предложил Пападимитриу. – Она приготовила для вас завтрак.

Они повернули налево, на одну из узких боковых улочек, и та в свою очередь привела их в просторный двор, окруженный домами. Пападимитриу открыл дверь одного из этих домов и вошел, слегка пригнувшись. Дома строили турки, поэтому любой человек такого же роста, как Пападимитриу, оказывался на голову выше их первоначальных обитателей.

Внутри дома было светло и чисто прибрано. Кроме главной комнаты, внизу имелась кухня, а лестница вела наверх, на второй этаж. Мария даже заметила за кухней ванную комнату.

– Позвольте познакомить вас с моей женой. Катерина, это Мария.

Женщины обменялись рукопожатием. Несмотря на все то, что писала Элени в своих многочисленных письмах, Мария все равно ожидала, что увидит остров, населенный сплошь хромыми и искалеченными людьми, и была удивлена элегантностью и красотой этой женщины. Катерина была моложе мужа, и Мария решила, что ей, вероятно, уже за сорок. Но волосы у Катерины до сих пор оставались темными, а бледная кожа была почти без морщин.

Стол был накрыт вышитой белой льняной скатертью и уставлен тонким расписным фарфором. Когда все сели, Катерина подняла крышку великолепного серебряного сосуда и наполнила чашки горячим черным кофе.

– Тут рядом есть небольшой домик, он в последнее время пустует, – сказал Пападимитриу. – Мы подумали, что он, возможно, вам понравится, или, если пожелаете, на холме в одной из квартир есть свободная комната.

– Думаю, я предпочту жить сама по себе, – ответила Мария. – Если вас это устроит.

На столе стояло блюдо со свежим печеньем, и Мария с жадностью съела одно из них. В последние дни она почти ничего не ела. И еще она жаждала информации.

– Вы помните мою мать, Элени Петракис? – спросила она.

– Конечно помним! Она была прекрасной женщиной и замечательным учителем, – ответила Катерина. – Все так думали. Ну или почти все.

– Значит, были и такие, кто с этим не соглашался? – спросила Мария.

Катерина немного помолчала.

– Была тут одна женщина, которая преподавала в школе до того, как приехала ваша матушка, она смотрела на Элени как на врага. Она и до сих пор здесь живет, в домике на холме. Кое-кто поговаривает, что жизнь в ней поддерживает только злость, – сообщила Катерина. – Ее зовут Кристина Крусталакис, и вам следует быть с ней поосторожнее, она ведь обязательно узнает, чья вы дочь.

– Давай-ка все по очереди, Катерина, – сказал Пападимитриу, недовольный тем, что его жена могла огорчить их гостью. – Что вам нужно прежде всего, так это прогуляться по острову, осмотреться. Моя жена вас проводит, все покажет, а днем вас будет ждать доктор Лапакис. Он всегда осматривает всех вновь прибывших.

Пападимитриу встал. Было уже больше восьми часов утра, и ему было пора отправляться на рабочее место, в кабинет старосты.

– Не сомневаюсь, что мы скоро снова увидимся, деспинеда Петракис. А пока оставляю вас в искусных руках Катерины.

– До свидания. Спасибо, что так тепло меня встретили, – откликнулась Мария.

– Ну что, давайте выпьем еще кофе и отправимся на экскурсию, – бодро произнесла Катерина, когда Пападимитриу ушел. – Не знаю, много ли вам известно о Спиналонге. Возможно, побольше, чем другим людям, но здесь живется не так уж плохо. Единственная проблема в том, что приходится всю жизнь общаться с одними и теми же людьми. Я ведь из Афин, так что поначалу мне трудно было с этим освоиться.

– А я всю жизнь прожила в Плаке, – улыбнулась Мария, – так что я к такому вполне привычна. А вы давно здесь живете?

– Я приехала вместе с Никосом, четырнадцать лет назад. Тогда сюда привезли четырех женщин и девятнадцать мужчин. Из женщин теперь остались только две. И пятнадцать мужчин тоже живы.

Когда они вышли из дома, Мария поплотнее закуталась в шаль. Женщины повернули на главную улицу, которая теперь выглядела совсем иначе, чем в тот момент, когда Мария впервые ее увидела. Люди направлялись по своим делам, пешком, верхом на мулах, в тележках, запряженных осликами. Все выглядели занятыми и деловыми. Несколько человек посмотрели в сторону Катерины и Марии и кивнули, кое-кто из мужчин поздоровался, приподняв шляпу. Будучи женой островного старосты, Катерина пользовалась особым уважением.

К этому времени уже открылись все магазины. Катерина показала Марии каждый из них и деловито рассказала о людях, ими владевших. Мария вряд ли могла сразу запомнить такое количество сведений, но Катерина любила все подробности местной жизни и наслаждалась маленькими интригами и сплетнями. Среди разнообразных лавочек выделялся большой универсальный магазин, где продавалось все нужное для дома, от веников до масляных ламп. Многие из товаров были выставлены на лотках перед магазином, имелась здесь и бакалейная лавка, в окнах которой громоздились жестянки с оливковым маслом, был и мастер по изготовлению ножей. В одной из лавочек продавалась ракия, а уж булочная, в которой красовались ряды золотистых свежеиспеченных буханок и горки сухариков из муки крупного помола – паксимадья, – любимые всеми на Крите, своими ароматами привлекала всех проходивших мимо.