Остров Русь
Шрифт:
Вздохнул Иван полной грудью, и вспомнил Ивана-отца. Вспомнил наказ его — постой за Русь-матушку, вспомнил советы — умей использовать силу. Вспомнил Иван, и как в детстве камнями кидался — за десять шагов воробью в глаз попадал... Только велика разница — десять шагов и сто, булыжник увесистый, или сережка маленькая.
Только что делать-то — последний шанс у Ивана остался. «Нет! — подумал Иван. — Нет разницы! Разница в моем уме! Вышвырнуть разницу! Нет мне больше от нее пользы!»
И не колеблясь более, выхватил Иван из-за пазухи сережки поддельные, на Василисины как две капли воды похожие, и швырнул их через всю гридню. Блеснули они в свечном свете, да и воткнулись в розовые ушки Василисы.
— Ах! — воскликнула Василиса, соображая, что же произошло. — Ах!
Владимир обернулся, подозрительно посмотрел на нее, и широко раскрыл рот. Сережки! Самоцветные сережки с синим камушком болтались в ушках Василисы.
— Ах! — с новыми силами повторила Василиса. — Ты что это разглядываешь, муженек?
— Сережки твои рассматриваю... — упавшим голосом сказал Владимир. — На месте... Соврал Гапончик...
— Что за портрет в руках у тебя?! — завопила Василиса. — Срамота! Неделю уж, как в мою опочивальню не заглядывал, а на ханскую дочку засмотрелся!
Иван-дурак, наслаждаясь происходящим, подальше высунулся из дверки и не удержал равновесия. С протяжным воплем дурак упал на стол, прямо в жбан с красной икрой.
— Покушение! — радостно завопил Владимир, стремясь уйти от деликатной темы. — Стража!
Из всех углов повыпрыгивали стражнички — половцы, печенеги, кавказцы да татары. Было среди них и несколько русских коллаборационистов.
«Продал Владимир Русь, — грустно подумал Иван. — На пару дней отлучились — а он уже Русь продал...» Но доставать кладенец дурак не спешил. Он гордо выпрямился и сказал:
— Погибаю за землю русскую, за дело правое...
— Иванушка! — завопил вдруг сидящий за столом Емеля. В богатых одеждах он был почти неузнаваем. — Иванушка! Стража, брысь! То побратим мой!
— Иван-дурак, что ли? — изумился князь, пытаясь разглядеть лицо Ивана сквозь толстый слой икры. — Облизнись!
Иван выполнил приказание.
— Точно. Он, шутник... Ты откуда взялся? И что здесь делаешь?
Оценив ситуацию, Иван ответил сразу на второй вопрос:
— Что делаю? Разве негоже богатырю русскому на княжеском пиру потрапезничать? Новогодье встретить, с побратимом на свадьбе его чарку выпить?
— Гоже, — признал Владимир. — А чего раньше не пришел?
— Русь-матушку защищал, — зловеще сказал Иван. — Только теперь вижу — не там! Надо было тебя, собака-князь, уму-разуму поучить!
Советники ахнули, бояны торопливо заскребли палочками по бересте. Владимир побагровел.
— Как ты меня назвал?
— Собака-князь! — завопил Иван. — Не дорога мне жизнь, раз ты Русь продал!
— Как продал? — поразился Владимир. — За сколько? Кому?
— Кому и за сколько — мне не ведомо, — гордо ответил Иван. — А вот как — любому дураку видно! Почему распустил дружину русскую? Почему в караулах одни нехристи стоят?
— Так праздник же, — растерянно объяснил князь. — Рождество да Новогодье! Зазорно русским богатырям в дозорах стоять. Я и нанял разных печенегов, не пожалел казны...
— Ох дурак я, дурак, — прошептал Иван, садясь на блюдо с черной икрой. — Чего наделал...
— Помилуй его, Владимир, — прошептала князю Василиса. — Он за Русь переволновался! А что собакой тебя назвал, так все тебя так называют, песик мой ласковый...
Владимир задумался.
— Я тебе разрешу к татарскому хану в гости съездить, — продолжала уламывать князя Василиса.
— Помилуй дурака ради праздника, — поддержал Василису Емеля. — Помилуй, тятя!
Неизвестно, что решил бы князь, но тут двери дубовые распахнулись и в гридню вошли три богатыря с мечами наголо.
— Милую! — завопил князь. — Ради праздника — всех милую!
— Молодец, собака, — сказал Илья, суя меч в ножны. — Отдашь Забаву за Добрынюшку?
— Отдам... — грустно сказал Владимир. — Вот ироды...
— А за меня — Марью-искусницу! — решил закрепить успех Иван.
— Машку? Да хоть сейчас! — заржал Владимир, приходя в хорошее расположение духа. — Марья! Пойдешь за Ивана?
— За Ивана? — заколебалась Марья. — Ну, в общем, если хорошенько подумать, вероятно... да. Пойду!
— Иди домой, одевайся в платье подвенечное! — завопил Иван. — Сейчас все вместе и поженимся!
Марья побежала из гридни. А Иван слез со стола, соскреб с себя пригоршню икры, намазал на кус хлеба, заложил сверху бананчиком и с аппетитом съел.
— Как успехи-то, богатыри? — поинтересовался князь.
— Кащея в цепи заковали! — похвастался Иван. Василиса побледнела, а Владимир недовольно спросил:
— Почему не убили?
— Он же бессмертный, — рассудительно сказал Добрыня. — Ничего, лет сто цепи продержатся.
— Лет сто? Это хорошо. Это по нашему. — Владимир встал и торжественно объявил:
— Вторая часть Киевского бала! Гулянье народное, патриотическое. Стража — вина народу!
И советнички с боянами да летописцы с придворными веселой гурьбой высыпали на улицу. Высыпали и обомлели.
Благодать-то какая! Свечерело, на небе звездочки ясные зажглись. И снежок легонький с безоблачного неба посыпался. Таял, правда, до земли не долетая, потому что тепло было. Но это не беда. Главное, все как положено на Руси в Новогодье: снег, вино, народ веселый, князь добрый.
— Россияне! — крикнул Владимир, обращаясь к народу. Народ притих. — В эту праздничную ночь, — продолжил князь, — пользуясь поводом хочу поговорить с вами о жизни. Во-первых, в этом году мы разогнали советников, которые нам плохо советовали. Это уже праздник. Во-вторых, набрали новых советников, которые обещали советовать хорошо. В-третьих, хороший урожай бананов и зерновых не позволит простым труженикам умереть с голоду. Во всяком случае, всем сразу не позволит. В-четвертых. Меня часто упрекают, что я не помогаю русичам, которых Кащей в полон увел, али басурманы пленили. Сообщаю — басурманы обещали больше пленных не брать, а Кащей под моим чутким руководством весь разгромлен. Много россиян вернутся в этом году домой и несказанно порадуют сограждан. В-пятых, об экономической моще Руси. В то время, как весь мир прозябает в невежестве, нашими чародеями сделаны замечательные открытия: сапоги-скороходы и скатерть-самобранка. И пусть до их постановки на поток дело пока не дошло, я верю: скоро самый нищий крестьянин будет добираться до своего клочка землицы на сапогах-скороходах и полдничать от щедрот скатерти-самобранки. Упрощенные скатерти из холстины, подающие только черный хлеб и водицу, будут выпускаться уже в этом году. Все. С Новогодьем вас, и с рождеством Христовым. Ура. Вопросы будут?