Чтение онлайн

Нахлынули грустные воспоминания о недавно погибших верных подругах, о любимом королевском прайде, и Сергей, не стесняясь, горько заплакал. До чего хороши были девчонки! Ай, как бы мы могли с ними славно зажить на этом острове или на каком другом. Проклятые старые ведьмы! Мегеры! Убили лапушек, голубок, шоколадок!

Строганов поплакал, умылся, еще разок очистил желудок, и хмель постепенно отступил, голова вновь заработала ясно. Вспомнив об опасности, он выскочил из воды. Чего это разнежился в море, а если акула подплывет да отщипнет кусочек драгоценного хозяйства? Возвращаться в крепость не хотелось, здесь лучше дышалось, свежий морской воздух вентилировал легкие, пахло водорослями, солью и йодом, а не отбросами и испражнениями.

«Жизнь и так полна неприятностей, и все они исходят от людей, — подумал Серега. — Поэтому хочется слиться с природой. Хоть на миг почувствовать себя ее частицей».

В предрассветной дымке, с первыми лучами солнца, Строганов побрел к изгороди. На мгновение легкий ветерок развеял ватные хлопья тумана, и Сергей успел заметить отряды дикарей, передвигающиеся поближе к форту с обеих сторон. Видимо, племена каким-то образом сумели договориться о единстве действий против европейцев, прекратили междоусобицу и на время зарыли топор войны.

Серега испугался, что попадет в плен. Стремглав подбежав к воротам, он подтянулся на руках и перебросил тело через забор. Строганову повезло, за изгородью он рухнул в пыль, лишь слегка оцарапавшись о торчащие у стен сучья, не наткнувшись ни на один воткнутый в почву острый кол. Потирая ушибленный зад, он принялся тормошить вчерашних собутыльников.

— Viva France! — рявкнул все еще нетрезвый лейтенант. — Да здравствует король! Смерть гугенотам!

— Лейтенант, какие на хрен гугеноты? Вы их двести лет тому назад перебили. Тихо, не ори!

Лейтенант Фрапен открыл глаза и начал озираться, словно был не в себе. Затем он тупо уставился на русского офицера и спросил хриплым голосом:

— Ты кто?

— Конь в кожаном пальто! Я граф Строганов! Или забыл, с кем вечером коньяк пил и устрицами закусывал? Обнимались, лобызались, и на тебе — кто! Эх ты, морда роялистская, монархист проклятый! Вчера о свободе говорил, о просвещении, а сегодня запел: «Да здравствует Его Величество Людовик»? Я сам тебе сейчас устрою Варфоломеевскую ночь!

— Пардон, месье полковник! Примите мои глубочайшие заверения в искреннем уважении и почтении... — на последней фразе французик громко икнул.

— Фу-у-у! Вот тебе и почтенье! Хорошо хоть, что рыло отвернул в сторону! Эх ты, бургундец! Никакой культуры! Где тебя учили политесу?!

— Я не бургундец, я из Марселя, — обиделся лейтенант.

— Ну и радуйся своему счастью! Сейчас шкуру с твоей марсельской жопы пустят на новый барабан! Папуасы продвигаются к крепости с двух сторон.

— Они вовсе не папуасы, а обитатели... — начал было лейтенант, но Серега его сердито оборвал:

— Мне все равно, кто они такие. Хоть новогибридцы, хоть фиджийцы, хоть тонголезы. Но жопы наши на барабанах и тамтамах будут звучать что надо! А из вашей филейной части приготовят бифштекс. Комендант, проснись!

Сон и хмель лейтенанта как рукой сняло. Он стремглав кинулся к бойнице, посмотрел на побережье и всплеснул руками:

— О Боже, спаси и сохрани наши души! Да их там целые сотни!

Лейтенант заметался между спящими товарищами, тормоша их. Хмельной гарнизон, ругаясь, поминая морского дьявола, бога мать и еще многое чего, проснулся, матросы сразу осознали надвигающуюся опасность и заняли боевые позиции.

— Канонир, целься, пли! — Лейтенант махнул саблей, сигнализируя об открытии огня.

Пушка громко выстрелила, ядро прошило толпу дикарей и разорвалось в их гуще, разметав взрывом в клочья несколько головорезов и тяжело ранив добрый десяток осколками.

— Ура! — крикнул лейтенант, радуясь точному попаданию.

— Наш канонир молодец! Меткий выстрел! — обрадовался стоящий на вышке юнга Гийом.

Поль, даже не глядя на результат первого выстрела и не слушая похвалу, по команде лейтенанта развернул орудие и потянул его к бойнице у противоположной стены.

Юноша бросился ему на помощь, туда же поспешил и Сергей. Вместе они быстро установили пушку на огневую позицию, зарядили ее. Канонир прицелился и выстрелил. Граната проредила нестройные шеренги атакующих туземцев из второго племени.

— Ну вот и все! — Поль отряхнул с себя пыль, взял в руки шпагу и кортик. — Господа, докладываю: нет ни пороха, ни зарядов. Теперь пойдем рубиться на саблях! Господи, помоги нам!

Через угрюмую физиономию пушкаря пролегал страшный глубокий шрам от давнего ранения, рассекший левую щеку, переносицу и лоб. Этот вояка, видимо, когда-то давно пострадал во время абордажного боя. Повезло, таким ударом могло и мозги напрочь вышибить.

Тем временем остальные осажденные, не задействованные у орудия, постреливали из мушкетов по зазевавшимся туземцам, не успевшим вовремя скрыться в зарослях.

— Внезапный штурм дикарям не удался! — ликовал лейтенант. — Но надолго ли мы отбили у них охоту воевать? Досадно, но теперь крепость лишилась артиллерии, мы остались почти без пороха для ружей. Что предпримем, господин полковник? Каковы будут ваши предложения?

— Быстро отступать! Загружаем тримаран пресной водой, вином, коньяком, снедью и уплываем, куда волны и ветер вынесут. А там — как повезет!

— А если они нас нагонят на своих пирогах? — засомневался шевалье Луи.

— Не сумеют! Мы пойдем одновременно под парусом и на веслах. Проскочим! — успокоил его Сергей.

— Друзья мои, другого выхода нет. Обороняться бессмысленно, не сегодня завтра они нас все равно одолеют, — воскликнул лейтенант. — Приказываю: все на прорыв к лодке!

Личный состав гарнизона горячо одобрил и поддержал план отступления. Каждый взял по грозди бананов и по бочонку с питьем. Однако операция прошла не так гладко, как того хотели бы мореплаватели и спланировали командиры. Едва осажденные открыли ворота и вышли из форта, направляясь к лодке, как на них со всех сторон тут же устремилась дикая вопящая орда.