Остатки
Шрифт:
– Не трогай меня.
«Мне слишком нравятся твои руки», – мысленно подумал Кира.
– Ты меня начинаешь бесить, Кира, – высказал я, выдернув руку. Сэм тоже ее удерживал, но только для того, чтобы подержать, а не оттолкнуть. Может, да ну их, эти разборки? И пошел этот придурок со своими закидонами…
– Да что ты? – опять же наигранно с ужасом всплеснул он руками, встав с кресла.
– Да. Истеричек, знаешь ли, на дух не переношу, – с издевкой ухмыльнулся я.
– Какая жалость.
Я сделал глубокий вдох.
– Просто скажи, чем я тебя обидел?
«И как я ему скажу? Вернее, что?» – спросил Кира, оценивающе разглядывая парня.
– Ты меня просто бесишь, – в итоге пожал плечами, с таким видом, мол, а ты что хотел услышать?
– Вот оно как, – понятливо протянул я. Ну да, в принципе, все на места встало. Раз бешу, то бешу.
– Ладно. Поищи другого напарника. Я думал, что мы не просто работаем. Я от тебя элементарной поддержки ожидал, потому что ты мне ближе всех. Я думал, ты реально порадуешься тому, что мне вернули зрение, хотя я на всю жизнь мог остаться слепым. Я думал, тебе важно, что у меня все наконец-то налаживается. А тебе, по ходу, вообще фиолетово. И как я с таким работал.
Он молчал.
– Чего заглох? Але! Земля вызывает! – крикнул я, щелкая перед ним пальцами – Среагируй что ли!
Не дождавшись ответа, продолжил:
– Завтра же прошу Алекса, чтобы разъединил нас. Нахрен мне такой напарник сдался. Весь вечер испортил. И знаешь, ты не прав: Сэм в сотни раз лучше тебя.
– Ну так иди к своему Сэму, – спокойно сказал он. И с каких пор мы такие непробиваемые стали?
– И правда, – после паузы согласился я. Пытался найти хоть каплю шутки, но он серьезно. Ну и пошел… подальше от меня – Всего хорошего…
Иди ты в пень, Кира! Эгоист долбанный. И что тогда я все время себе накручивал – друзья, не друзья? Тут же и так все понятно. А я, как собачонка плешивая, носился с ним, доверял. Он наверно еще и расстроился, что я видеть начал. Как хочется сказать – глаза б мои тебя не видели. А ведь это же можно устроить. Пока еще не все потеряно.
– Нет, стой! – резко одернул меня возле двери – Не иди…
Что опять не так?
– Что? – зло смотря на него, спросил я. Не все сказал что ли?
Резко вмяв меня в стену, он посмотрел глубоко в глаза, как будто вообще сквозь меня смотрел. Снова что-то ищет. Или ударить собрался. Хотя расстояние не то.
– Ты правда так хочешь к Сэму?
– Уж точно больше, чем к тебе, – не знаю, соврал или хочу позлить его. Запутался. Я знаю, что он обаятельный, но такое расстояние и отчаянный тон его голоса, от которого хочется приласкать парня и сделать все, что он хочет, только потому, что такой пронзительно-чувствительный взгляд ему несвойственен – тронул мня. Но я не говорил, что прекратил ненавидеть.
Кира не злился. Он спросил, действительно хотел знать. И его глаза спрашивали не меня, а то, что внутри. Но я до сих до сумасшествия зол на него за эту его неопределенность и непредсказуемость. Так меня еще никто не выводил.
Кира смотрел на меня. Смотрел. Смотрел. Пока не поцеловал.
Боже… Я вообще без внутренностей остался. Они все рухнули вниз. И гравитация поменялась. Если когда меня целует Сэм – я чувствую прилив нежности, то с этим крыша как-то пододвинулась слегка. Может, от неожиданности? Но я как будто все время ждал этого.
Мне так захотелось его. До боли в груди. Захотелось всего. Как будто что-то порвалось и раз – вышло наружу, больно обжигает. Что-то знакомое, старое. До слез. Правда, хочется плакать. Так больно. Но боль и приятная. Как будто я очень скучал по нему. И так знакомы эти губы. Кто-то что-то говорил о злости?
Я сам обнял его, притянул ближе к себе. И почувствовал, как глаза защипало. Сердце, как бешеное, колотится.
– Кира… – с болью прошептал я. Так нужно произнести его имя, привязать это имя к этому лицу. Что это такое? Не может же так неожиданно… Точно не может…
Я сам, первый, забрался к нему под рубашку, жадно сдирая ее, разрывая пуговицы, и они отскакивали. Так же резко и жестоко рванул ее вниз. Быстро расстегнул его джинсы. Я никого так не хотел, как хочу его. Так знакомо ощущение. И даже эта вязкая боль. Он мне очень нужен. Край и рядом не стоял, хотя его я тоже хотел.
Кира поддержал инициативу и тоже стал меня раздевать.
Быстро перебравшись на кровать, повалил меня на нее, лег сверху… К этому времени мы уже были почти без одежды. Он попытался спуститься вниз, но я не дал. Не хочу отрываться.
Выбросив в сторону остатки одежды, он провел руками, сжимая ребра, почти до хруста, проводя по каждому сантиметру тела. Они у него такие теплые.
Движением бедер я потребовал, чтобы он прямо сейчас вошел в меня. Он понял… Я даже не видел его глаз. Он их прятал.
Почувствовав его в себе, я вскрикнул. Больно, наверное, от долгого отсутствия секса, да еще без подготовки. Но Кира молчал. Он не среагировал. Только сделал еще один толчок. Он ведет себя так же, как и со всеми своими бывшими любовниками? Так неприятно звучит – так же. Я, скорее всего, отношусь именно ко всем. Его холодность и спокойствие поражает. Но так же заставляет подчиниться. Его молчаливость заставляет поддаться ему.
– Не так сильно, – рвано дыша, просил я. Но он не хотел слышать. Прижав мои руки к кровати, властно поцеловал.
Любой фанат всегда безмерно рад, когда встречает кумира, который оказывает ему больше внимания, чем другим. То же почему-то сейчас почувствовал и я от его губ. Как будто ощущение, что он видит меня, осознает мое присутствие при помощи поцелуя. И из-за этого подчиняешься. Прям краткий курс по приручению животных…
Уже скоро мне стало хорошо… Кира хорош в сексе. Настолько, что я почти терял реальность и видел сплошные фейерверки перед глазами. Да уж, горе его пассий с утра от разлуки окупается таким удовольствием по ночам.