Чтение онлайн

Бестолково в целом, заостряю взгляд на доме для брошенных деток с ограниченными возможностями. Здание выглядит неплохо. Ухоженно насколько это возможно для такого заведения.

Сквозь редкие прутья металлического забора. Сквозь черную рябь и пепельные хлопья снега, падающего мне на глаза, рассматриваю игровую площадку.

Там никого и детский смех не звучит, потому что причин для радости слишком мало.

Понимаю, как ужасно звучат мои мысли, но эти дети обречены. Они живут без родительской любви и ласки, когда наиболее других нуждаются в заботе и уходе.

Любая спонсорская помощь – капля в северных морях. Им нужна поддержка и отдача всего себя, чтобы вырасти уверенными и побеждать препятствия враждебного мира.

Несмотря на всё, моей силы и воли не хватит, чтобы преодолеть эту фобию. Я сознательно никогда не пойду в детский дом, потому что мое сердце разорвется от криков – ты моя мама. Ты пришла меня забрать.

И я бы забрала их всех, но это невозможно. Дарить пустые надежды и обещания считаю слишком жестоким наказанием. Всё сводится к одному и тому же. Благими намерениями выстилают дорогу в ад.

Своих обещаний Север не нарушает. Ясно доходит, что мои пределы выносливости он изучил. Докопался до сути, куда и как ударить, чтобы я не смела ему противостоять.

Первый прилив потрясения сходит. Второй выносит из машины, прежде чем Тимур заебется ждать и волоком вынудит выйти.

В чём моя вина, понятия не имею. Огрызаюсь на опережение.

— Прогулка по памятным местам не задалась. Я, как и прежде не касалась того, что пытаешься навязать. Зачем мы здесь? — отбрасываю назад волосы и заплетаю в косу.

Чем угодно занимаю руки, лишь бы не тянуться к нему за мнимой поддержкой. Север вызывает лживые чувства, и они навязчиво препятствуют, пробиться настоящим. Я ищу в его крупной фигуре того, кто стал бы рядом стеной и отражал мои страхи. Мне его демоническая и звериная энергия необходима больше воздуха.

Наплывами дышу. Грубо говоря, держу нос по ветру и в дуновениях ловлю мощнейшие разряды. Катализаторы гонит в кровь, усиливая мои возможности.

Я рядом с ним закаленная сталь. Прочный стержень, врастает в позвоночник. Наслаждаюсь мгновением близости, хотя не должна.

Он ведь не только прибавляет в массу иммунных клеток для борьбы с паразитами, съедающими сомнениями изнутри. Он самый настоящий вирус, поражающий вплоть до мозга, до этого упокоенный в спячке, но ремиссия закончилась. Началось обострение. Он моя рана, которая никогда не заживет.

Тимур травма, которая не срастется и тревожить не перестанет.

Тимур болевая центровая точка.

Он выстрел в упор и колотое наживое. Нет от него обезболивающих. И антибиотиков нет. Чтобы снять воспаление. Минимизировать опухоль и перестать его чувствовать. Искать в нем же тот самый клин, какой вышибет из сердца.

Что не дано, то не дано. Мне это нести в себе. До фатального выдоха травиться. Привыкать. Но главное не показывать каких усилий прилагаю.

Он не спускает с меня глаз. Столкновение взглядов — это наш особый ритуал. Мы безмолвно сражаемся. Без слов обмениваемся тем, что невыносимо давит на грудь.

И я себе придумала мельком пролетевшую искру, так сильно похожую на обожание, ибо голос его опускает на землю, чтобы ударить жестокостью. Резкой хриплостью дать трещину и сбросить в кипящую магму.

Вопреки, вскидываю голову, награждая такой ответочкой на лице. Севера перестегивает и мускулы ведет, едва шипами выставляю наружу пренебрежение. Якобы ты кто такой вообще. Окстись! Я плавала. Я знаю глубину твоих мутных вод.

— О, да! А вот и королевская кобра пожаловала. Как же я по тебе скучал. А ты? Соври, Змея, и прям, блядь, обещаю поверить, — колючий смех и сатана бы вздрогнул, а я выстаиваю и не пячусь.

— Тогда не трать время. Я не буду пресмыкаться, чтобы тебе понравиться. Знаешь почему? Потому что ты отвратителен. Потому что конченный и мне нечего с тебя больше взять, — его руки без медлительности ложатся на мою шею ожерельем боли.

Да, уж. Тяжелое украшение до слез и так некстати ощущается драгоценным. Только не купишь ни за какие деньги. Меня отвлекают татуировки на кистях. Черный не самый любимый цвет, но актуален под настроение. Тимур не душит и не сжимает. Почти сразу натягивает за косу, чтобы я смотрела снизу -вверх.

Страстно…

Страстно желая вонзиться клыками мне в горло и выпустить всю кровь.

— Второй комплимент за сегодня. Балуешь, Каринка. Чем тебе противней, тем мне приятней. Ненависть же сильное чувство, а я неприхотливый. Всему рад, что дают. Никогда не брезговал красивыми блядями, — толкает оскорбление, раздувая мою злость до кипения.

Окатив с головы до ног, всё это выбивается едким паром. С шипением, а как же.

— Зато тобой брезгуют. Пользуются, а потом выкидывают, — я бы досыпала ему, но дергаюсь прочь, чуть не выдрав клок волос. Тимур и не думает отпускать.

И накаляется до вздутых сухожилий. Вены темно -синие взрываются под кожей на висках. Я как последняя идиотка и одержимая, упираю кисти в грудь так и не распознав опрометчивости. Трансом накидывает от бешеных вибраций мощной клетки. В эту ловушку сорванных сердечных ритмов меня и ловит. Не извиваюсь больше, прижимаясь лбом к его губам, опустивших ниже дна.

Короткая память у тех, кто поражен чувствами.

Стоять вот так в моменте всё что нужно, чтобы пострадать амнезией. Тянуться к Северу, как росток к свету, которого в нем нет.

Любовь и ненависть – непобедимый союз. Оказавшись между двумя этими противоборствующими стихиями, тебя неминуемо раздавит. Ярость и зависимость с нахрапа налетают и смешиваются в такое комбо, когда, курсируя губами по лицу Север утрированно разрывает кожу.

Так глубоко он во мне, что ни один скальпель не доберется, чтобы иссечь. Органы все подвергаются сжатию и тряске. Как замирают не тревожа. И пропитываюсь от этого еще сильнее. Все что Тимур делает, он делает назло. Сперва дает, потом отбирает.