Чтение онлайн

Вернувшись за рабочий стол, я отправляю Дженни сообщение: «Выхожу. Встретимся у входа через 20 минут!» Затем складываю ключи и телефон в сумку и собираюсь выходить из офиса.

Но мне нужно сделать еще один серьезный выбор. Джерси или не джерси? Вот в чем вопрос. Целый день не могу решить.

С одной стороны, преданный фанат не придет на игру без нее. И, что уж скрывать, я слегка суеверна. Единственный раз, когда я забыла свою джерси, обернулся для моих парней поражением.

Но, с другой стороны, сзади на моей джерси написано «ЭРИКСОН». И если Мэтт вручил мне билеты, чтобы проверить, приду я или нет, мне не следует выдавать себя как суперфанатку. Да, я свешиваю язык каждый раз, когда вижу его по телевизору, но мне нужно сохранять видимость профессионализма, пока мы работаем вместе.

Что же делать?

Если я буду так долго переживать, я пропущу вброс шайбы. Поэтому я запихиваю джерси в свою гигантскую сумку и ухожу из офиса, щелкая замком.

Снаружи кабинета я бегло оглядываюсь. Дион сегодня руководит ночной сменой. Он поднимает глаза, чтобы отсалютовать мне, и я повторяю его жест. Хороший знак. На Диона можно положиться, он обычно со всеми проблемами справляется сам.

«По пути» круглосуточно обслуживает своих многочисленных клиентов. Но с восьми вечера и до восьми утра наши услуги стоят дороже. В плане бизнеса это очень разумный ход. Сегодня на ночной смене пять попутчиков, считая Диона.

И поскольку сегодня четный день месяца, я на дежурстве. Боюсь, что посреди игры меня выдернут в офис решать какую-нибудь проблему. Хотя риск и невелик.

Сейчас у ребят, кажется, все спокойно, поэтому я иду к двери. Прямо у выхода замечаю полоску света под дверью Джексона. Странно, что он остался допоздна в мое дежурство. Может быть, что-то случилось?

Пара шагов по коридору, и я у его офиса. За дверью раздаются голоса.

– Прекрасное здание, – говорит Джексон. – Расположение тоже отличное. Я ходил туда с Мелиндой, и она сказала, ей нравится этот район. Там красиво.

Мое сердце сжимается. Мелинда, да? Я слышала шепотки, что Джексон с кем-то встречается. Конечно, это должно было когда-то случиться. Но теперь они вместе подбирают жилье? Уже?

Из-за своей злости я чуть не пропускаю кое-что еще. Теперь слышится голос моего тестя, и мне становится ясно, что я все неправильно поняла.

– Удобно для пешеходов, – говорит мистер Эмери. – Уровень дохода в среднем по району даже выше, чем здесь, в Йорквилле. Будете грести деньги лопатой.

– Но мы не готовы расширяться, – нерешительно говорит Джексон. – Сейчас просто неподходящее время.

– И чья это вина, сын?

Дальше наступает короткая пауза, и у меня по спине проходит холодок. Отец Джексона – самый конфликтный человек на свете. И Джексон плохо умеет вовремя давать ему отпор.

– Отец…

– Выкупи ее долю, Джек. Сделай это сейчас. Твой бизнес не сдвинется с мертвой точки, пока Хейли дергает тебя за ниточки.

Холодок превращается в арктическую стужу.

– Ты несправедлив, – мягко замечает Джексон, а я тихонько умираю за дверью. Приятно, что он вступился за меня, но от того, что они вообще завели этот разговор, мне хочется выть. – «По пути» – наш с ней общий бизнес.

– Именно поэтому она и уцепится за возможность заработать, – продолжает настаивать его отец. – С вашим положением дел у девчонки наверняка не водится много денег. Давай я одолжу тебе полмиллиона, чтобы ты откупился? Через год у тебя уже будут офисы в четырех городах!

С какой ужасной простотой он говорит о моей отставке. Мистер Эмери никогда не хотел, чтобы мы с Джексоном начинали это дело, но с тех пор, как пошли первые успехи, он все порывается стать нашим инвестором. И мы всегда отказываемся от его предложений.

По крайней мере, всегда отказывались до сих пор. Но теперь мы разведены, и Джексон сильно изменился за это время.

За дверью слышится оживление, и страх подстегивает меня двигаться. Я делаю два робких шага назад, разворачиваюсь и вылетаю наружу на всех парах.

Я мчусь по лестнице и даже не засматриваюсь на кирпичную кладку или старинные железные канделябры. Мне нравится этот офис, скрытый за многомиллионными домами Йорквилла. И мне нравится эта маленькая компания, которую мы с мужем построили.

Они не смогут выкупить мою долю. Я им не дамся.

Пока я шагаю вдоль Сколлард-стрит, внутри меня сгущается злоба. К черту тебя, мистер Эмери. Я никогда не дергала Джексона за ниточки. К черту этого старика! Я ему никогда не нравилась.

И «никогда» значит никогда. Даже когда мне было семь и я лазила с Джексоном по деревьям на заднем дворе, он постоянно поджимал губу при виде меня. С малых лет он дал мне понять, что я недостаточно хороша для его сына. Что хулиганка, которую воспитывала мать-одиночка из среднего класса, никогда не станет частью его богатого семейства.

Много раз за последние полтора года я напоминала себе, что развод в двадцать семь может нести в себе что-то хорошее, если тебе больше не нужно называть Герберта Эмери своим тестем.

Окрыленная яростью, я дохожу до метро. Но к тому моменту, как провожу картой «Метропасс» по турникету, злость совсем затихает и уступает место грусти.

В конце концов, я не знаю больше никого, кто делил бы бизнес пополам со своим бывшим мужем. Это странно. Я признаю. Мы даже не избегаем друг друга. Я каждый день вижу его на работе. Или почти каждый день. Мы больше не живем в одном доме, но я слукавлю, если скажу, что смогла все забыть.

Да и забуду ли я когда-нибудь?

В девятнадцать я вышла замуж за ближайшего в прямом смысле парня. Мы с Джексоном были знакомы с пеленок. Мы выросли в пригороде Торонто, и обоим дома приходилось непросто. Джексону – потому что его отец был слишком успешным и властным. Мне – потому что мама постоянно меня унижала, а временами и вовсе давала волю рукам.

Еще с ранних лет мы с Джексоном находили отдушину в нашей дружбе и от всех невзгод прятались в его домике на дереве.

В какой-то момент, когда мы учились в старшей школе, я перестала ходить на ночевки в домике на дереве и стала уходить, чтобы переночевать у Джексона. Спустя год мы поступили в один колледж. И когда мне исполнилось девятнадцать, во время весенней поездки в Лас-Вегас мы тайком поженились. С тех пор прошло десять лет.