Чтение онлайн

Будда шел по деревне, и люди пришли и стали его оскорблять. И они употребляли все оскорбительные слова, которые только знали, — все трехбуквенные [В оригинале — «четырехбуквенные»] слова, которые только знали. Будда стоял и молча слушал, очень внимательно, а потом сказал:

— Спасибо, что вы пришли ко мне, но я тороплюсь. Я должен добраться до следующей деревни, меня там ждут. Я не могу сегодня посвятить вам больше времени, но завтра я вернусь, и у меня будет больше времени. Вы можете снова собраться, и завтра, если останется еще что-то, что вы хотели мне сказать, но не смогли, вы сможете это сказать. Но сегодня — извините.

Эти люди не могли поверить своим ушам, своим глазам: на этого человека совершенно ничего не действовало, ничто его не отвлекало. Один из них спросил:

— Ты что, нас не расслышал? Мы оскорбляли тебя, как только могли, а ты даже не ответил! Будда сказал:

— Если вы хотели ответа, то пришли слишком поздно. Вы должны были прийти десять лет назад, тогда бы я вам ответил. Но за эти десять лет я перестал поддаваться манипуляциям других. Я больше не раб, я сам себе хозяин. Я действую согласно самому себе, не кому-то другому. Я действую согласно моей внутренней потребности. Вы ни к чему не можете меня вынудить. Все в полном порядке — вы хотели меня оскорблять, вы меня оскорбили. Пусть это принесет вам удовлетворение; вы прекрасно сделали свою работу. Но, что касается меня, я не принимаю ваших оскорблений, а если я их не принимаю, они бессмысленны.

Когда тебя кто-то оскорбляет, ты должен стать воспринимающим; ты должен принять то, что он говорит, лишь тогда ты можешь реагировать. Но если ты не принимаешь, если ты просто остаешься непривязанным, если соблюдаешь расстояние, если остаешься спокойным, что он может сделать?

Будда сказал:

— Кто угодно может бросить горящий факел в реку. Он останется горящим, пока не коснется реки. В то время, как он упадет в реку, огня не станет — река охладит его. Я стал рекой. Вы кидаете в меня оскорбления — они горят, когда вы их кидаете, но в то мгновение, как они достигают меня, в моей прохладе огонь гаснет. Они больше не ранят. Вы кидаете шипы — падая в мое молчание, они становятся цветами. Я действую из своей собственной внутренней природы.

Это спонтанность.

Человек осознанности, понимания действует. Человек, который неосознан, бессознателен, механичен, подобен роботу, реагирует.

И дело не в том, что человек осознанности только наблюдает, наблюдение — это одна сторона его существа. Он не действует без наблюдения. Но не понимайте неправильно — вся Индия, например, неправильно понимала таких людей, как Будда; поэтому вся страна потеряла активность. Думая, что все великие мастера говорят:

«Сиди в молчании», эта страна стала ленивой, запущенной. Эта страна потеряла энергию, силы, жизнь. Она стала совершенно тупой, неразумной, потому что разум обостряется, лишь когда ты действуешь.

И когда ты действуешь от мгновения к мгновению из своей осознанности и наблюдательности, возникает великий разум. Ты начинаешь сиять, ты становишься светящимся. Но это происходит благодаря двум вещам: наблюдению и действию из этого наблюдения. Если наблюдение становится бездействием, ты совершаешь самоубийство.

Наблюдение должно вести тебя к действию, к новому образу действия. Новое качество приводится в действие. Ты наблюдаешь, ты совершенно тих и молчалив. Ты видишь, какова ситуация, и из этого видения отвечаешь. Человек осознанности отвечает, он ответственен — буквально! Он отвечает, он не реагирует. Его действие рождается из его осознанности, не из твоих манипуляций; в этом разница. Поэтому нет никакой несовместимости между наблюдением и спонтанностью. Наблюдение — это начало спонтанности; спонтанность — осуществление наблюдения.

Настоящий человек понимания действует — действует безмерно, действует тотально, но он действует в мгновении из своего сознания. Он подобен зеркалу. Обычный человек, бессознательный человек похож не на зеркало, а на фотопленку. В чем разница между зеркалом и фотопленкой? Фотопленка, как только она засвечена, становится бесполезной. Она получает отпечаток, подвергается впечатлению — она несет картину. Но помни, картина эта — не реальность, реальность продолжает расти. Ты можешь пойти в сад и сфотографировать куст розы. Завтра эта фотография останется прежней, и послезавтра тоже. Пойди и снова посмотри на куст розы — он больше не прежний. Старых роз не стало, появились новые розы. Случилась тысяча и одна вещь.

Жизнь никогда не статична, она постоянно меняется. Твой ум действует, как фотоаппарат, продолжает накапливать изображения — это альбом. И из этих изображений ты продолжаешь реагировать. Поэтому ты никогда не верен жизни, потому что все, что бы ты ни делал, неправильно. Что бы ты ни делал, говорю я, неправильно. Это никогда не подходит.

Одна женщина показывала своему ребенку семейный альбом, и им попалась фотография красивого молодого человека — густые волосы, борода, очень молодой, очень живой. Мальчик спросил:

— Мама, кто этот человек?

— Разве ты его не узнаешь? — сказала женщина. — Это же твой папа!

Мальчик выглядел озадаченным, он сказал:

— Если это мой папа, кто же тогда этот лысый человек, который живет с нами?

Фотография статична. Она всегда остается как есть, никогда не меняется.

Бессознательный ум действует, как фотоаппарат, как фотопленка. Наблюдательный ум, медитативный ум действует, как зеркало. Он не воспринимает отпечатков; он остается совершенно пустым, всегда пустым. Что бы ни оказалось перед зеркалом, оно отражается. Если ты стоишь перед зеркалом, оно отражает тебя. Если ты уходишь, не говори, что зеркало тебя предало. Зеркало — это просто зеркало. Когда ты уходишь, оно больше тебя не отражает; у него больше нет обязательства тебя отражать. Теперь перед ним стоит кто-то другой — оно отражает кого-то другого. Если нет никого, оно никого не отражает. Оно всегда верно жизни.

Фотопленка никогда не верна жизни. Даже если фотографию снять прямо сейчас, к тому времени, как фотограф извлечет ее из фотоаппарата, ты больше не такой! Много воды уже утекло в Ганге. Ты вырос, изменился, стал старше. Может быть, прошла одна минута, но одна минута может быть большим делом — может быть, ты умрешь! Лишь минутой раньше ты был жив; через минуту ты можешь умереть. Фотография никогда не умирает.

Но в зеркале, если ты жив, ты жив; если ты умер, ты умер.

Научись сидеть в молчании — стань зеркалом. Молчание делает твое сознание зеркалом, и тогда ты действуешь от мгновения к мгновению. Ты отражаешь жизнь. Ты не носишь в голове фотоальбом. Тогда твои глаза ясны и невинны, у тебя есть ясность, у тебя есть видение, и ты никогда не неверен жизни.

Это подлинное проживание жизни.

Когда ты действуешь, ты всегда действуешь из прошлого. Ты действуешь из опыта, который накопил, ты действуешь из заключений, к которым пришел в прошлом, — как ты можешь быть спонтанным?

Прошлое главенствует, и из-за этого прошлого ты не можешь даже видеть настоящего. Твои глаза так полны прошлым, дымом прошлого, что такое великое видение невозможно. Ты не можешь видеть! Ты почти совершенно слеп — слеп из-за дыма, слеп из-за прошлых заключений, слеп из-за знания.